— Полагаете, что это вас извиняет? Тем больше было причин оставаться в пределах ограничения скорости. Кроме того, вы сделали еще кое-что. Пересекли белую разделительную линию. Вы ехали по другой стороне дороги.

— Ветер бросал нас туда-сюда.

— Нечего валить на ветер, — сказал полицейский. — Если вы — осторожный водитель и законопослушный гражданин, вы не станете беспокоиться из-за ветра. Я так и знал, что вы будете ссылаться на погоду.

— Действительно, — отозвался Харбин, — мне доводилось видеть погоду и получше.

— Вы направляетесь к побережью?

Харбин кивнул.

— Если вам нужна хорошая погода, — сказал полицейский, — то вам ее не найти и в Атлантик-Сити. Во всяком случае, не раньше, чем через несколько дней. И, скажу я вам, не хотел бы я оказаться там сегодня ночью. Когда океан взбудоражен северо-восточным ветром, нет на свете хуже места, чем побережье.

Он вручил Харбину карточки, и Харбин положил их в бумажник. Удостоверение так и не появилось на свет, и Харбин сказал себе, что все в порядке, все кончено, а то, что осталось, уже не так важно.

— Так что будьте осторожны, — предостерег их полицейский, — не делайте больше сорока миль в час. Дорога скользкая, раз-два — и вы в кювете.

— Я буду помнить об этом, офицер.

Полицейский повернул к своей машине, и тут один из оставшихся в ней копов направил луч фонарика так, что он осветил весь «шевроле», и здоровый полицейский автоматически проследил глазами за этим лучом. Свет скользнул по лицу Харбина в глубину «шевроле». Харбин быстро повернул голову и увидел, как луч фонаря выхватил из темноты находившегося на заднем сиденье Доомера и револьвер в его руке на секунду сверкнул.

Пока здоровый полицейский, издав возглас удивления, тянулся к собственному револьверу, Доомер поднял пушку и направил ее в большое блестящее лицо.

— Нет, нет, не делай этого! — взмолился Харбин и тут же услышал звук пушки Доомера.

Бэйлок мгновенно открыл дверцу автомобиля и вылез наружу. Харбин попытался проделать то же самое, но, уставившись на большого полицейского, словно примерз к сиденью.

Лицо полисмена было совершенно искорежено пулей, и теперь оно медленно опускалось в свете фонарика. Харбин заметил движение в полицейском автомобиле и почувствовал, как наконец дернулось его собственное тело. Оно рывком подалось к двери, которую открыл Бэйлок.

Вывалившись из автомобиля и откатившись назад, он увидел Доомера, отскакивающего от неясной массы, которая оказалась кустарником, окружавшим грязные лужи вдоль дороги. Он услышал звук вырвавшихся из стволов пуль, услышал крик полицейских и рванулся к кустам.

Копы бежали за Доомером и стреляли в него. Сейчас Доомер был еще более неуклюжим, чем когда-либо раньше. Ему удалось перепрыгнуть через канаву, но теперь он застрял в кустарнике, который стоял у него на пути, прорвался было сквозь него, но снова зацепился, упал все в тот же кустарник и запутался там окончательно.

Доомер, поняв, что в него теперь легко попасть, страшно закричал, и сразу после этого его подстрелили. Он взвыл, его плечи ушли далеко назад. Тело образовало арку, будто подставляя под пули живот.

Полицейский подбежал к Доомеру поближе и снова выстрелил. Пули прошили живот Доомера.

Он закричал на полицейского. Он закричал, проклиная дождь и затянутое дождем небо. Он начал падать, но Доомер был слишком неуклюжим, чтобы просто упасть. Падая, он споткнулся и, уже споткнувшись, поднял свой револьвер и выстрелил один, два и три раза в полицейского. Тот упал замертво, пуля попала ему в голову.

Другой полицейский всхлипнул и закашлялся, издавая такой звук, словно его душили. Тело Доомера столкнулось с телом копа, и они оба рухнули на землю. Полицейский оттолкнул тело Доомера, но сам свалился в канаву, скатившись туда окончательно.

Харбин, пригнувшись у «шевроле», ждал, пока коп выберется из канавы. Но тот только беспомощно болтал ногами в воздухе и никак не мог вылезти.

Тут послышался звук с другой стороны дороги. Харбин повернулся и увидел Бэйлока, поднимающегося из кустов. Бэйлок двинулся в сторону ног полицейского. Харбин позвал Бэйлока. Бэйлок остановился, быстро обернулся и затем с револьвером в поднятой руке двинулся дальше к полицейскому.

Револьвер был всего в нескольких сантиметрах от головы копа, когда Харбин рванулся к Бэйлоку, окликая его, умоляя его забыть о полицейском и убираться отсюда. И снова Бэйлок повернулся, посмотрел на Харбина, сказал, чтобы тот держался подальше, после чего всадил две пули в голову копа.

Дождь заливал Харбину глаза. Он вытер воду с лица, стоя неподвижно, и смотрел на Бэйлока. О Бэйлоке он не думал. Он вообще ни о ком сейчас не думал. Он видел, как Бэйлок осматривает тела Доомера и полицейских. Он видел, как Бэйлок осматривает тело полицейского, которого убил выстрелом в лицо.