— Да согласен, дельце действительно странное, но, стоит отметить, отчасти этого стоило ожидать, — произнёс Меернод, не отрывая взгляд от газеты.

Все тут же удивлённо уставились на профессора, на минуту повисла тишина.

— Кстати, они до сих пор верят в астрологию, тут даже гороскоп составлен на неделю, колонка рядом с прогнозом погоды, вам Семерстод это будет особенно интересно, — как ни в чём ни бывало, произнёс Меернод, смотря в газету, и усмехнувшись добавил. — Язычники.

— А что ты сказал про ожидаемо? — спросил Валенрод пристально смотря на биолога.

— Ну как что? — профессор поднял взгляд над краем газетки и посмотрел на командира. — Ваше благородие, ну вы же любите у нас, всякие приключенческие и фантастические книги. Неужели незнакомая ситуация: прилетает главный герой на чужую планету, или не планету, ну куда-то в другой мир. И там всё хорошо, солнышко светит, птички поют, травка зеленеет, и люди — ходят и улыбаются, и славят своего правителя. И у главного героя уже сердце радуется, что хоть здесь люди живут нормально. Да только вот как начинает он пытаться с кем-то из людей там заговорить, а они всё равно, стоят и улыбаются, он ничего не понимает, пытается до них достучаться, так они стоят и улыбаются, он уже за грудки местного хватает, трясёт его, кричит: 'Что ж ты ирод, мне не отвечаешь, что ж ты всё улыбается'. Так, а местному этому всё равно, он знай себе, как идиот скалится, и все вокруг продолжают ходить да улыбаться. Только потом оказывается, что они не идиоты, а очень даже умные люди, которые жить хотят, и улыбаются, потому что их снимают скрытой камерой, множеством скрытых камер. Ну а дальше варианты могут быть разными, от банальной хунты, которая находясь сама в тени всех терроризирует, до всяких там солипсизьмов, — он специально добавил мягкий знак в это слово, будто хотел добавить своей речи простонародности, — вроде того как жизнь это сон и всё вокруг иллюзия, ну вы понимаете.

— И что же нам теперь делать? — недоумённо спросил Вегрейт, отойдя от стены и выйдя на середину комнаты.

— Для начала успокоиться, — ответил Меернод. — По крайней мере, я уверен, что никакой скрытой хунты или заговора в этом мире нет. Вот ответьте мне на вопрос, Кого в мире больше: дураков или умных?

— Дураков разумеется.

— Правильно и чего уж греха таить, не просто больше, а на порядок больше, взять хотя бы нас, относись мы ко второй категории, оказались бы в столь дурацком положении, — здесь он флегматично свернул газетку и отложил её в сторону. — Так что если у меня есть два объяснения чему-либо и одно из них основывается на чьём-то уме, а второе на чьей-то глупости, то я всегда приму второе. Почти всегда.

Меернод встал с кровати и сделал несколько шагов по комнате.

— А нам-то что делать, нам что делать, глупость умность… — заорал Вегрейт, указывая на себя.

Профессор подошёл и ребром ладони врезал бортмеханику между ног, тот схватился там руками, согнулся и еле удержался на ногах.

— Значит, что-то там есть, а то из-за ваших приступов паники, я стал предполагать иное, — произнёс Меернод. — А вообще на месте вас всех, я бы обзавёлся чем-нибудь чем смог бы, в крайнем случае, моментально лишить себя жизни. Если я окажусь неправ, и нас схватят, то дальше будет просто море вариантов развития событий, но те, что предполагают участь лучше смерти, можно пересчитать по пальцам левой руки.

Тут же в дверь постучали. Все путешественники, кроме согнувшегося в нечеловеческой позе Вегрейта, и, похоже, ничего вокруг не замечавшего, посмотрели на вход.

— Войдите, — произнёс Валенрод.

В комнату вошли женщина — сопровождающий и ещё один мужчина. Они удивлённо посмотрели на Вегрейта, но Адриан тут же встал между ними и бортмехаником с улыбкой произнеся. — Вам что-то нужно?

— Да, знаете, — крайне удивлённо смотря за спину командиру пришельцев, начала женщина. — У вашего государства есть флаг или герб, или ещё что-то в этом роде.

— Разумеется, — со всё той же улыбкой ответил Адриан.

— Прекрасно, мы думаем, что будет неплохо, если флаг ваше республики, повесить на фасаде гостиницы рядом с флагом нашего города в знак дружбы и сотрудничества. Вы бы не могли рассказать, как выглядит ваш флаг, или где-нибудь показать.

— Наш флаг, — задумался Адриан. — Архангел Михаил с мечом на чёрном фоне.

— Кто, кто?

— Командир, но это же флаг… — послышался из-за спины голос Ольриса, но Адриан тут повернул голову и сверкнул волчьим взглядом.

— Я пришлю к вам Ольриса, он прекрасно рисует и, думаю, сможет изобразить, то, что вам нужно.

Гости вышли из комнаты, продолжая недоумённо смотреть на Вегрейта. Профессор сел обратно на кровать. Вновь повисла тишина.

— Но ведь это флаг Аквилона командир.

— Когда они это поймут, будет уже поздно. Так что, Ольрис, проверь винтовки, в случае если профессор прав, будем отстреливаться спина к спине, — скомандовал Адриан, добавив про себя. — Хотя спиной к спине здесь находиться никогда не помешает, а то у них тут водятся всякие.

Валенрод прошёл к окну, старый дом где он только что был всё ещё стоял на другой стороне улицы. Ему казалось, что всё произошедшее в нём ему просто померещилось, особенно та картина, на которой был изображён в своём парадном мундире, первый пожизненный диктатор Лавразийской Республики, Александр Ланарис.

На следующее утро Адриан встал раньше всех. На часах было полвосьмого, и вся остальная экспедиция мирно дрыхла по своим койкам. Валенрод прошёл в гостиную, чисто номинально отделённую от спальни, потянувшись, зевнул, и подошёл к окну. Он одёрнул занавеску и посмотрел на улицу, надеясь увидеть тот самый старый дом с зеркалами, но к своему удивлению его не обнаружил, напротив гостиницы, там, где, Адриан был готов поклясться, только вчера стоял этот проклятый старый дом, находилась площадка заставленная машинами, или как это называли сами местные — парковка. Он прекратил мирно и безмятежно зевать, лицо его в один момент сделалось суровым. Валенрод открыл окно, высунулся и посмотрел направо и налево, но нигде дальше по улице не было видно домов ниже десяти этажей.