Вспомнились девяностые годы прошлого века в России. Нищета, дикая приватизация, бандитизм, общая депрессия, злость на политиков, разваливших великую страну и не сделавших даже вялой попытки удержать вместе три славянских народа. И какая-то растерянность - а дальше что? Была, конечно, и надежда, что разваливший СССР Запад, примет Россию как равного партнера, поможет обустроить новое общество, интегрироваться в "демократический мир"... Алекс тяжело вздохнул и, сделав небольшой глоток коньяку из старомодного хрустального бокала с гербом Российской Федерации, отправил в рот маленькую пластинку горького шоколада. Что ж, сорок лет назад Запад сделал свой выбор, и сильной, процветающей, единой России в нем не нашлось места. Россия тоже сделала свой выбор. И теперь, потеряв свой хребет в лице Америки, "демократический мир" корчился в предсмертных судорогах.

"Надо быть готовым отвечать за свои поступки. А ведь все могло быть по-другому, - подумал Алекс и одним глотком допил коньяк.
– Только бы та игра, которую сейчас на грани фола ведет Россия, и Китай не обернулась глобальной ядерной катастрофой".

Мягко приземлившись, самолет прокатился по гладкой, без единого шва взлетной полосе и остановился на дальней площадке. К трапу подъехал лимузин в сопровождении черного внедорожника охраны и, вышедший из него, старший советник Министерства обороны, командир группы российских специалистов, работавших вместе с китайцами над "Кентукки", сдержанно улыбнувшись, поприветствовал Алекса:

– С прибытием, товарищ генерал. Как прошел полет? Здесь, на юге пока тихо. Но над севером Китая и в центре висит мощный циклон. Все засыпало снегом.

– Долетели, слава Богу. Трясло, правда, нещадно. Самолетик-то маленький, - ответил Алекс, забираясь на заднее сидение лимузина.

– Да-а, погода словно взбесилась, - пожаловался советник.
– Сюда тоже движется огромный шторм с океана. Ударит через пару дней. А что будет, когда начнется настоящая зима.

– Как лодка?
– поинтересовался Алекс.

– Нормально. Работы идут по плану. Начали разбираться в деталях. Американские технологии все-таки кое-где концептуально отличаются он наших, поэтому накопали много интересного.

После залпа по Индии было принято решение не гнать "Кентукки" обратно на север в Вичулинск, и теперь она стояла в специально подготовленном доке на верфях ВМФ Китая в Худонге (*Худонг - крупный центр гражданского и военно-морского судостроения в северной части Южно-китайского моря. Одна из баз ВМФ Китая). Алекс, который после событий в Канаде прервал свой отпуск, не планировал лететь сюда. Основным пунктом его назначения был Гонконг, где он должен был встретиться с капитаном подлодки Митчелом, который, по словам, курировавших и охранявших его китайских агентов с головой ушел в беспробудное пьянство и разврат. Сделать короткую остановку в Худоноге его попросил президент. Надо было посмотреть, как идут работы по изучению подлодки и прозондировать российских спецов насчет вербовки китайцами.

Узнав, что перед встречей с ним Алекс заедет взглянуть на лодку, Митчел тоже попросил провести встречу на верфях. Это было даже кстати, потому что у ученых появилось к капитану несколько вопросов, к тому же Алекс надеялся, что капитан в провинциальном Худонге немного отойдет от пьянства и с ним можно будет провести сеанс терапии и спокойно поговорить.

"Кентукки" стояла в южном секторе верфей в сухом доке, окруженном высокой бетонной стеной утыканной камерами наблюдения и автоматическими огневыми точками. Перед стеной, матово поблескивая в свете прожекторов, плавными волнами в несколько рядов струились кольца колючей проволоки. Миновав три поста охраны, небольшой эскорт въехал на территорию дока, где его уже ждала внушительная группа китайских товарищей приставленных сопровождать гостя по объекту.

– Смотри, какую толпу пригнали, - удивился Алекс, глядя на улыбающихся китайцев.
– Не доверяют?

– У них тут вообще с охраной и порядком все жестко, - хмыкнув, отозвался советник, - Периметр, тот, что мы видели - стена с пулеметами и колючка, это считай просто забор доков. Так, для вида. Перед стеной расположена километровая зона безопасности с бетонными огневыми точками. Там тридцатимиллиметровые автоматические пушки, крупнокалиберные пулеметы, ПТУРы* (*ПТУР - противотанковая управляемая ракета), датчики, сенсоры... Чего только нет. Над верфями постоянно дежурят беспилотники, а в доке расположилась рота спецназа ВМФ в полной боевой готовности. К тому же и верфи и сам Худонг прикрывает несколько эшелонов ПВО.

– Наши партнеры серьезно подходят к делу.

– Не удивительно. В Худонге строятся их новые эсминцы и последнее поколение подводных лодок.

Они вошли в крытый, залитый мягким желтым светом док, из которого полностью была откачана вода, и поднялись на эстакаду. Подлодка, поблескивая на свету темными, лоснящимися боками, стояла в каркасе из лесов и платформ и поражала своими размерами. Ее носовая часть была разобрана, кое-где были сняты крупные сегменты обшивки, сверху хорошо просматривались открытые пустые шахты ракет. Вопреки ожиданиям, в доке было на удивление малолюдно.

– А, где люди?
– поинтересовался Алекс.
– Что, на ночь работы прекращаются?

– Нет. Мы работаем двадцать четыре часа в сутки. Просто сейчас основная активность внутри, в реакторной зоне. Мы пытаемся демонтировать и извлечь из лодки реактор, - советник показал на огромную раму тяжелого крана зависшего на "Кентукки".
– Такое ощущение, что он китайцев интересует больше всего. Не вооружение, не системы обеспечения незаметности и управления огнем, а именно реактор. Даже к ИСИНу они проявляли меньший интерес.