— Мой так называемый братец! — взревел Ричард. — Иоанн, который с такой самоотверженностью управлял моими землями, пока я находился в тюрьме в Трифельсе! Ты знала об этом, матушка?

Он протянул матери письмо, и она быстро пробежала его глазами. Флорис знал содержание этого письма. В нем Иоанн Плантагенет клялся королю Франции в вечной верности — если только тот поможет ему избавиться от брата Ричарда. Помимо писем, Герлин обнаружила в архиве подписанный Иоанном тайный договор: если Филипп ІІ поможет младшему Плантагенету взойти на английский трон, тот отдаст ему большую часть земель на континенте.

Алиенора не выглядела изумленной.

— Я никогда не доверяла ему, — сказала она. — Но если бы я знала об этом… Это подло, Ричард, я согласна с тобой! Иоанн хочет заполучить корону, это мне было ясно. Но то, что он готов ради этого предать свою страну и семью…

— И прежде всего своего брата! — воскликнул Ричард. — Что он вообразил? Что я сгнию в Трифельсе? Или погибну — вследствие «несчастного случая»?

Алиенора пожала плечами.

— Возможно, он пошел бы на тебя войной, — попыталась она обелить своего младшего сына.

Ричард не проклинал бы своего брата, если бы тот открыто выступил против него. Он ведь тоже был тщеславным, борьба за власть между Плантагенетами велась постоянно. Но тайный сговор с французским королем…

— Для этого он слишком труслив! — кратко охарактеризовал Ричард Иоанна Безземельного. — Он хочет, чтобы за него воевали другие. Ну и что нам с ним делать, матушка? — Король сделал глубокий вдох и выдох, он явно пытался успокоиться.

Флорис решил, что пришло время высказать свои соображения.

— Сэр… простите, что я осмелился заговорить без вашего позволения. Но я… я чрезвычайно обеспокоен. Я думаю, вас сейчас волнует другое, но госпожа Герлин уже давно должна была явиться сюда, и я пришел к выводу, что что-то случилось. Госпожа Герлин никогда не воспротивилась бы вашему приказу, и она сама хотела увидеть вас, чтобы лично передать вам эти документы. Но раз она не явилась… я хотел бы отправиться на ее поиски, ваше величество.

Ричард Плантагенет кивнул, как и прежде, погруженный в свои мысли.

— Разумеется, господин Флорис. Вы свободны, заботьтесь о своей даме. И если найдете ее, то передайте мою благодарность за сохранность этих писем — и обяжите ее молчать! Последнее касается и вас, никто не должен знать, что мой брат Иоанн… продажный пес! — Обычно излучающие приветливость глаза Ричарда метали молнии.

Флорис поклонился королю и его матери, но Ричард этого даже не заметил.

— Тогда мы увидим вас и даму утром, — сказала госпожа Алиенора.

Мириам пыталась думать о звездах. Она не могла видеть небо, но оно было там, за слуховым окном, в которое совсем недавно дождь барабанил так, словно Господь хотел все смыть с лица земли. Мириам была бы не против, но ливень прекратился. Сейчас ей нельзя было поддаться страху, она не должна была с отвращением думать о мужчине, который как раз, покряхтывая, забрался на нее. Если она не сумеет затеряться в мечтах о звездном небе, то умрет…

Рыцарь начал торопливо целовать ее, протолкнул язык между ее зубами, словно преодолевая стены вражеской крепости. Его член прижимался к ее бедру — но на ней все еще была рубашка, он не удосужился задрать ее. Рука мужчины нащупала край подола рубашки… Мириам надеялась, что он не разорвет ее, она с ужасом представила, как будет проходить утром в лохмотьях через публичный дом. Впрочем, все ведь знали, что здесь происходит. Она была проклята, очищение в микве ничего не дало… Из-за этого умер Соломон… Нет, не думать об этом, не плакать, не кричать… Звезды…

Девушка закрыла глаза, плотно сжала веки, чтобы хотя бы таким образом отгородиться от мужчины. Она попыталась представить небо над собой. Ее звезды…

Внезапно она услышала шаги на лестнице, торопливые, тяжелые шаги, а не медленные и осторожные. Это явно был не хозяин публичного дома и не одна из его девиц. Тот, кто поднимался сюда, был настроен решительно, и на нем были не легкие туфли, а тяжелые сапоги. Рыцарь забеспокоился. Он отстранился от Мириам и выпрямился.

Шаги замерли у двери.

— Немедленно отдайте ребенка! — крикнули оттуда.

Когда Рюдигер с обнаженным мечом взлетел по лестнице, Авраам подавил в себе желание последовать за ним. На узкой лестнице они будут только мешать друг другу — вступать здесь в бой вообще было глупостью! Лестница была шаткой, ненадежной. К тому же на ней было темно, наверху, возможно, было светлее, так что обороняющийся в любом случае оказывался в выигрыше.

Авраам начал лихорадочно размышлять. Сеновал! Если хозяин не хотел тратить лишние деньги, он покупал сено на целый год. Скорее всего, его доставляли сюда сразу же после покоса, что было самым дешевым вариантом. И его наверняка не затягивали по лестнице наверх! Обычно свежее сено поднимали прямо с повозки на сеновал, а значит, в крыше или стене должно быть отверстие.