— Эй! Что ты здесь забыл со своей девицей? — сразу же крикнул хозяин публичного дома Одемару, когда тот втолкнул сопротивляющуюся Мириам в заведение. Мириам отчаянно пыталась прикрыть лицо разорванной вуалью. — Сюда нельзя приводить свой товар!

Одемар улыбнулся ему.

— Почему нет, если я за нее заплачу? Послушай, дружище, мне нужна комната на сегодняшнюю ночь, эта красотка мне дорого обошлась, и что-то мне подсказывает, что это необъезженная кобылка. И я хочу заняться ею в спокойной обстановке. Понимаешь? — Одемар вытащил пару монет и протянул их хозяину.

— Почему бы тебе не отправиться в лес? На улице не идет дождь! — упрямился мужчина.

Одемар со вздохом добавил еще несколько монет.

— Да посмотри на эту кобылку! Она же из хорошей конюшни, такую нельзя держать на улице, — пошутил он.

Теперь хозяин присмотрелся к Мириам и заметил Дитмара, которого девушка спрятала под верхним платьем.

— А это что такое? — подозрительно спросил он. — Здесь дело нечисто, черт меня побери! Я не собираюсь отправиться из-за вас на виселицу!

Одемар рассмеялся.

— Ребенок — это мой подопечный, — пояснил он. — Не беспокойся. И вообще… нас ведь никто не увидит. У тебя в таком большом доме наверняка найдется комнатка, где я мог бы расположиться с малышкой на ночь.

Он снова полез в кошелек, немного подумал и удвоил сумму.

— Не упрямься, хозяин, за такие деньги я мог бы снять себе целую толпу шлюх!

Это было правдой. Хозяин кивнул, хотя его все же его мучили сомнения.

— Ну хорошо. Но не высовывайтесь из комнаты. Если захотите вина или еды, я велю все вам принести. Разумеется, за соответствующую плату!

Одемар закатил глаза.

— Я сделаю тебя богачом… Ну а теперь пошевеливайся, я не собираюсь торчать тут на виду у всех!

Наконец хозяин публичного дома повел Одемара вверх по лестнице, освещенной одной свечой. Она вела в каморку под крышей, где было не так грязно, как предполагала оцепеневшая от ужаса Мириам. Разумеется, по углам все было в пыли, пол был покрыт мышиным пометом, но в целом комната была относительно чистой. Она не выглядела жилой, похоже, хозяин хранил здесь сено, чтобы устилать пол в питейном зале. Сено вбирало в себя разлитое вино, а также рвотные массы и мочу, а утром, после бурной ночи его можно было легко убрать. Хозяин публичного дома усердно взбил постель для своего щедрого клиента.

— Еду и вино сейчас принесут, — пообещал он и наконец оставил Одемара и его пленников одних.

Рыцарь с удовлетворением отметил, что сеновал запирается снаружи. Возможно, утром ему придется давать объяснения по этому поводу, но он сможет запереть здесь Марию и Дитмара на пару часов, пока не сделает то, что было крайне необходимо. Ему следовало раздобыть лошадь, возможно, пару сменных платьев для девушки и одежки для ребенка, провизию в дорогу. Вообще-то Одемар не планировал делать долгих остановок. Если он поспешит, то сможет добраться до Лауэнштайна меньше чем за двадцать дней.

Рыцарь в прекрасном расположении духа начал снимать свои доспехи, а Мириам забралась с ребенком на соломенную постель. Она держала Дитмара перед собой словно щит — достаточно громкий и дурно пахнущий щит. Его пеленки уже давно следовало поменять — напуганный ребенок пачкал их чаще обычного, и он снова начал хныкать. Одемар задумался, можно ли ему уже давать вино и мясо или пока только молоко.

Хозяин публичного дома сдержал свое обещание — всего через несколько минут в дверь комнатки постучали, и пожилая изнуренная женщина внесла поднос с мясом и хлебом, а также бурдюк с вином. При этом она заметила ребенка, хоть Одемар и велел Мириам прикрыть его платьем. Ну а крики Дитмара мог не услышать только глухой.

— У вас тут еще и малыш… — Лицо старой потаскухи смягчилось. — Он плачет, наверно, потому что голоден…

— Он еще и пеленки испачкал, — тихо произнесла Мириам.

Возможно, эта женщина могла бы найти для них кусок ткани, а если нет, то Мириам придется разорвать свою рубашку, потому что она не могла позволить ребенку спать в собственных испражнениях. Да Дитмар и не сможет заснуть, а их похититель уже выглядел раздраженным. Кто знает, на что он способен, чтобы заставить ребенка замолчать.

— Знаете что, я принесу вам молока и меда! — пообещала женщина. — Вы можете размочить хлеб, ему это наверняка придется по вкусу. Это ведь маленький мальчик, да? Ой, а можно погладить его по головке?

Мириам охотно позволила ей это, но заметила, что терпение рыцаря вот-вот лопнет. Она понимала, что он хочет побыстрее отделаться от женщины, но Мириам была тронута ее заботой. К тому же в ее глазах стояли слезы, когда она ласково проводила рукой по светлым волосикам малыша.

— У меня было четверо… — задумчиво произнесла она, однако не стала рассказывать о том, что случилось с ее детьми. — Подождите, сейчас вам все принесут…