В качестве одного из таких сообщений аль-Газали приводит рассказ эпонима ханбализма Ахмада Ибн-Ханбаля161. Но богохульственным абсурдом было бы предположить, что в этом случае Ибн-Ханбаль видел нечто, что ему подсунуло его человеческое, тварное воображение, а не что-то, что было от Самого Бога.

Здесь формулируется проблема Богоявленности {таджаллин, зухур} – т. е. того, как вообще возможно постижение Бога человеком, по Его, Бога, воле, но не дискурсивно (через экспликацию Текста Корана), а имагинативно в образном виде. О том, что это, т. е. имагинативное постижение Бога, происходит, свидетельствует и опыт Пророка, видевшего Бога «в лучшем образе», и опыт достойных людей, видевших Бога во сне.

Поскольку Бога невозможно видеть непосредственно, он дает о Себе знать опосредованно через цельнообразный знак. «Сущность Бога не обладает формой {мисаль; шакль} и образом {сура}, и то, как Он дает [Божьему] рабу узнать Себя, происходит посредством чувственно воспринимаемого [цельнообразного] знака {мисаль} типа света или какого-то другого прекрасного образа, который подходит для того, чтобы быть [цельнообразным] знаком реальной/истинной нетелесной {хакики; ма‘нави} красоты, у коей нет ни формы, ни цвета»162.

Такая постановка вопроса вновь возвращает ход спекулятивной мысли к некоему элементу неземного мира, который, содержа в себе зеркальные цельнообразные знаки или являясь их источником, представляет собой Зеркало. И эти цельнообразные знаки тем или иным образом попадают в Зеркало-сердце (или Зеркало-душу, или Зеркало-разум). Но неземное Зеркало, – из-за того, что в нем наличествуют цельнообразные знаки и дольнего, земного мира, и чисто Божественного, должно быть посредующим, промежуточным. Над ним Бог. Под ним мир.

Происходит спекулятивное утроение мира [Еще Абу-Наср аль-Фараби (870–950), излагая «Теологию» Псевдо-Аристотеля как он ее понимал, заставлял полагать, что существуют три мира – этот, дольний мир, Божественный мир света и мир цельнообразного знака (мисаль), называемый в переводах на русский язык неточно «миром идеи». Высшей целью разума мудреца (философа) является достичь Божественного мира света, а «мир идеи» может скрывать этот свет. См.: Аль-Фараби. Об общности взглядов двух философов – Божественного Платона и Аристотеля» // Он же. Философские трактаты. Алма-Ата, 1970. С. 99–100.]. Есть мир тварный, телесный, его аль-Газали называет Мир владения (или Мир царства {Алям аль-мульк}), и есть мир Божественный, именуемый Миром царствия {Алям аль-малякут}. А между ними – еще один мир – Мир величия {Алям аль-джабарут} (или Мир мощи)163. Вот этот, промежуточный мир и является той, скажем так, особой средой, в которой (или через которую) Бог является людям. Именно в этом смысл сравнения Божественного Присутствия (или, как еще выражается аль-Газали, Господнего Присутствия) с султанским присутствием. Султан не пребывает постоянно в султанском присутствии, он там является людям, оставаясь до своего появления и после него в неких пространствах и помещениях, простым людям недоступных. И этот мир, по логике развития газалиевской мысли, может быть только Зеркалом, ибо он представляет собой собрание цельнообразных знаков – как Бога и всех Божественных вещей, так и всех предметов и существ дольнего, тварного мира [Попутно отмечу, что такая спекулятивная конструкция аль-Газали усложняет задачу мистика. Его душе недостаточно очиститься и воспарить в мир Божественного Присутствия, чтобы постичь как все земные вещи, – что его мало интересует, но вполне возможно, – так и вещи Божественные – в виде цельнообразных знаков. Ведь это благодаря Божественной щедрости доступно чуть ли не каждому. Его целью становится преодоление промежуточного мира и достижение (постижение) Бога как Такового. Эту цель после аль-Газали более четко сформулирует ас-Сухраварди.]. Богоявленность через Зеркало — запомним это, чтобы еще вернуться к этой исключительно важной теме.

Философская система Шахаб-ад-Дина ас-Сухраварди (1155–1191) получила у исследователей название метафизики Света или иллюминизма [От лат. illuminatio, араб, ишрак, озарение.]. Действительно, Свет – главный концепт его системы. Если выразить ее очень кратко, то мир и все, что в нем, включая знание о сущем (и Сущем), есть результат эманации Божественного Света, т. е. Бога, названного в Коране именно Светом: «Аллах – Свет небес и земли»164. Исследователи обычно рассматривают ас-Сухраварди как последователя Авиценны-мистика. И говорят даже об особой, восточной философии, уходящей корнями в иранские традиции [Даже ключевую категорию ишрак, illuminatio, т. е. озарение, Анри Корбен был склонен связывать с Востоком (машрик по-арабски), переводя название главного труда ас-СухравардиХитсма аль-ишрак («Мудрость озарения») как «Theosophie orientale» («Восточная теософия»).]165. Это – во многом верные констатации.

Но для нас важно то, что ас-Сухраварди был под большим влиянием аль-Газали и в целом аш‘аризма. Во-первых, системообразующая для ас-Сухраварди идея поиска первовещи или первопринципа, который очевиден сам по себе и не требует определений через другие вещи, содержится в трудах гениального аш‘арита аль-Газали.

Тот утверждал, что «свет – самая наиочевиднейшая вещь {Ан-нур азхар альашйя’}»166. Во-вторых, у предшественника аль-Газали, самого аль-Ашари автор «метафизики света» почерпнул идею автономного существования образов в Зеркале — автономного от предполагаемо отражаемого (отпечатываемого) предмета, но имеющего своим источником Бога. А сравнительно недавняя публикация трактата одного из учеников аль-Аш‘ари с изложением взглядов учителя позволяет обнаружить у родоначальника аш‘аризма своего рода конспект иллюминизма167. И при этом важно отметить, что само слово ишрак употребляется у таких авторитетных мыслителей, как аль-Аш‘ари и аль-Газали, именно в контексте рассуждений о Зеркале и означает в применении к нему блеск и сияние168.

И мне думается, что центр тяжести иллюминизма-ишракизма лежит не в концепте Света, который, по понятным причинам, не мог не обращать на себя внимание исследователей, а в попытке шейха озарения (так называли ас-Сухраварди) умственно сконструировать третий, промежуточный по отношению и к Божественному, и к тварному, мир, который оказался Зеркалом. Но обо всем по порядку Представления ас-Сухраварди можно понять как спекулятивное эксплицирование мистического опыта – и собственного, и чужого, описанного в достоверных (или почитающихся таковыми) источниках в эпоху, когда мистицизм-суфизм получил невиданное ранее распространение и стал опытом общественным, если иметь в виду масштабы его присутствия в жизни мусульман [Именно к годам активной интеллектуальной жизни ас-Сухраварди относится период массового распространения суфийских братств по всему исламскому миру, проникновение его в городскую и сельскую среду (см.: Тримингэм Дж. С. Суфийские ордены в исламе. М.: «Наука» (ГРВЛ), 1991. С. 25 и сл.). Как раз в этот период создаются мистические братства (ордены) Сухравардийя (по имени земляка нашего ас-Сухраварди – Абд-аль-Кадира Абу-Наджиба ас-Сухраварди, ум. в 1168), Кадирийя (по имени Абд-аль-Кадира аль-Джилани, 1088–1166). В этот же период формируется братство Рифа'ийя (по имени Ахмада ар-Рифа‘и), которое тяготело ко всякого рода фокусам (типа нанесения себе ударов мечами, после чего не оставалось ран, откусывания голов змеям, вынимания собственных глаз и т. п.). Русское слово факир ассоциируется с индийскими фокусниками. По-видимому, оно пришло в русский язык действительно из Индии, где суфизм получил большое распространение (см.: Суворова Анна. Мусульманские святые Южной Азии XI–XV веков. М., 1999). Но это – одно из первоначально арабских названий мистиков-суфиев – нищий, нуждающийся (подразумевается: нуждающийся в Боге). По остроумному и верному замечанию Дж. С. Тримингема относительно указанного периода, «суфизм теперь становится профессией» (Тримингем Дж. С. Суфийские ордены в исламе. С. 27). Нас занимает вездесущность суфиев и повсеместность проявлений их активности.].

В экстатическом состоянии мистик-суфий имеет ряд необычных восприятий. При этом отдельные восприятия характеризуются цельностью образа, и мистик попадает в окружение этих восприятий и образов, которые по видимости представляют собой некий внутренне организованный мир. Более того, он сам способен создавать эти образы, которые начинают действовать вне человека (его восприятия или воображения) – в том смысле, что их видят другие люди. Ас-Сухраварди дает перечень экстатических состояний в своей книге «Мудрость озарения». Это – свет, которым бывают озарены {юшрак} суфии. Ас-Сухраварди насчитывает двенадцать вариантов такого света, нисходящего на очистившегося {мутаджаррид} мистика. Это и блистающий свет, который сладостно пронзает мистика подобно молнии; и свет, подобный грозной, пугающей молнии, сопровождающийся звуком наподобие грома, который раздается в мозгу; и приятный свет, подобный теплой воде, льющейся на голову; и резкий свет, от которого в мозгу появляются «мурашки», как в затекшей ноге; и «очень приятный» свет, приносящий блаженство; и обжигающий свет (он может нисходить, поясняет ас-Сухраварди, на начинающего суфия, долго слушающего звуки барабана или трубы); и «очень приятный» блистающий свет, который долго не исчезает, как бы держась в волосах; и свет, который как бы выдергивает волосы, доставляя «приятную боль»; и свет гнетущий, такой, который, кажется, нельзя вынести; и свет, двигающий человеческим телом так, что едва не ломаются суставы169.