Шрифт:
— Семенович! — громко зашептал он. — Вериге ключи, надо выяснить, где наша гражданская одежда: Лады?
— Шепчешь! — подпрыгнул от привалившей удачи Забубённый.
Судских вышел в коридор сам. с беспечным видом подергал дверь во внутренний дворик. Она поддалась.
«Дай мне этот шанс, вссмо!ущий Боже!» — молил Судских.
Всевышний, похоже, расщедрился. А когда пришла Сичкина, как-то очень быстро закончился их важный разговор. У Судских под рукой не оказалось колоды карт Таро, а усталая Сичкина спешила в институт. Потом она инструктировала дежурную, а Судских вышел в коридор к Забубённому.
— Порядок, генерал, — потирал руки Осип. — Ключик от бытовки я отстегнул, где паши одежки, сейчас его никто не хватится, а вот этот, — показал он от висячего замка, — ворота запирает во внутреннем дворике.
— А где санитары? — шептал Судских.
Один только, в кубовой дрыхнет, у Сичкипой спирта украл.
Прогулка закончилась, Судских и Забубённого заперли в палате.
— Не беда, — подбадривал Осип. — В туалет попросимся.
Выждали до полуночи, и Забубённый жалобно запросился по-большому. Дежурная отперла и, не потрудившись запереть дверь и дождаться пациента, как гласила инструкция, ушла в ординаторскую, с обычным для такого случая ворчанием: «Ходют тут всякие».
Вышли оба. Забубённый сразу пырнул в вешевую бытовку. Судских следом. Переодевались быстро в тесной каморке. Осип оделся первым, только наряд его похож был па снасти пережившего шторм корабля.
— Схудал весь, — сокрушенно молвил Забубённый, оглядывая себя недоуменно.
— Снимайте это, — попросил Судских. — Побег —• дело важное. Подберите что-нибудь чужое, но на вас.
— Правильно, •— облегченно согласился Осип. — Если из общего берется немножко, это не воровство, а дележка.
В сборном наряде он выглядел внушительнее Судских. И костюмчик впору, и галстук в тон, только из обуви нашлись кроссовки по размеру.
— Нормально! — слало весело Судских. — Новый русский собрался на банкет.
Едва вышли, лоб в лоб столкнулись с дежурной медсестрой.
— А ктой-то тут хозяйничает? — пе то возмутилась она, не то от испуга выпалила дежурную фразу.
— Сейчас все объясним, — не дрогнул Судских, увлекая медсестру в ординаторскую. Та сопротивлялась, говорила резким высоким'голосом. — Тихо, дражайшая...
— Я в милицию позвоню, немедленно в палату!
— В милицию? — разозлился Судских. — А вы не подумали, уважаемая, что работаете в преступном месте, где мучают ни в чем не повинных людей? Вы не подумали, что это не лечение, а превращение людей в скотов?
Медсестра опешила от горячей речи Судских. в которой он выплеснул всю накопившуюся горечь, а запас командных слов здесь помочь не мог. Ампулы аминазина в избытке лежали на столе, шприцы рядом в кювете. «Коли!» — услышан Судских Голос. Медсестра быстрее Забубённого сообразила, куда направлен взгляд Судских. и рванулась к двери. Забубённый едва успел схватить ее за халат и перегородил путь.
— Миленькие, не надо! — запричитала медсестра. — Что я вам плохого сделала? Отпустите ради Христа!
— Ради Христа? — переспросил Судских, — Я пе зверь. Но чтобы rвас опять не проснулось чувство долга, мы запрем вас в нашей палате. И сидите до утра тихо.
— Буду, миленький, буду, — соглашалась медсестра. — И санитара заприте, чтоб вместе...
Только что Судских сжигал праведный гнев. Он принял решение не делать укол, и куда девался его ныл, словно выпустили его из Судских, только в ушах гудело и где- то далеко за гудением прорывался к нему возмущенный Голос.
— А я бы всадил ей кубиков пять, — со злостью прошипел Забубённый. — Пусть почувствует, каково оно...
— Не стоит, Осип Семенович. Потом зачт ется. Не умею я быть злым, лучше уж и замахиваться не буду.
Гул в ушах прекратился.
— Пошли? — посмотрел на Забубённого Судских.
— Пошли, генерал. Может, ты и нрав. Л может, свою чашу беды, как я, еще не выпил до дна. Бог с тобой, пошли...