Шрифт:
Он помолчал немного, обдумывая, как ответить, честно или нет. Сказал:
— Не знаю. Меня в тот момент с ней не было.
— Да? — Олины глаза вспыхнули в таком разочаровании, что Максим пожалел, что так ответил.
— Да, — кивнул он и признался тихо: — Я просто отказывался, и она нашла того, кто согласился. Я сам виноват.
— А это давно было?
— Годика полтора назад.
Оля прикинула в уме, сопоставила то, что знает, и решила, что это был гитарист Игорек. В общем-то, светлый Наташин образ в ее глазах слегка померк. Даже Максим заметил это. Не слишком ли жестоко — возвращать на землю мнимую лесбиянку такими средствами?
В аспирантуру Максим поступил довольно легко. Еще бы, ведь учить немецкий ему помогали две учительницы в школе и Наташа по телефону (советовала книжки, которые предварительно изучала в магазинах Москвы)! А может быть, на изучение языка повлияла еще и одна четверть его крови — немецкая. Но вот как выкручиваться дальше — не представлял. Надо набирать материал для диссертации и желательно этот материал иметь в компьютерном виде, чтобы было легко корректировать. Через месяц купил и компьютер, основательно ограничив себя в новой одежде и увеселительных мероприятиях.
Стали реже созваниваться с Наташей. Просто теперь общались по вечерам через Интернет: «встречались» в «аське» и писали друг другу электронные письма. Время от времени, примерно раз в неделю, Наташе все же хотелось услышать его голос, и она снова звонила сама с переговорного пункта, заказывая разговор за счет Максима. И иногда звонила ему по междугородной карточке на сотовый прямо из телефонной будки общежития — на пару секунд, просто пожелать спокойной ночи. Через месяц, оплатив счета за сотовую связь, Интернет, коммунальные услуги, Максим почувствовал себя стопроцентно нищим.
Впрочем, на следующий день, пересчитывая удачные чаевые в клубе, радовался, как ребенок. Директор, к тому же, повысил ему стационарную зарплату, и Макс так и ждал, когда же наступит, наконец, 10 декабря, день выдачи денег!
Глава 3. Женщина, которой я могу смотреть в глаза
А вдруг она приедет не одна? Привезет с собой нового парня — знакомить с родителями… Да не, что за бред! Она бы не была так возбужденно радостна по телефону и не просила бы встречать ее. Просто от волнения в голову лезет всякая чушь.
Максим ходил по платформе взад-вперед, уже начинал мерзнуть: был по привычке только в пиджаке. Впрочем, на улице-то и не холодно вовсе, а наоборот, душно. Наверно, перед дождем. Отпустил сегодня ребят с последнего урока: на всякий случай, чтобы не опоздать на вокзал. А Наташин поезд задерживается минут на пятнадцать. В клубе поменялся сменами с напарником, чтобы сегодня провести вечер с любимой.
— Катя, надень шапку!
— Не хочу!
— Почему?
— Я уже взрослая!
— Взрослые тоже носят шапки!
— Ну, пап!
— Тогда не бегай, чтобы тебя не просквозило.
Катька, радостно запрыгав, обняла отца за талию и прижалась к нему щечкой.
Интересно, как он сейчас выглядит? Изменился ли за эти месяцы? Может, поменял имидж, подстригся, или наоборот не стригся совсем… Сердце билось, словно перед первым свиданием. А вдруг он уже с кем-то познакомился, влюбился… А вдруг отвык от Наташи… Уже Дагомыс… Их дом отсюда не видно, но он здесь! Уже Мамайка… Уже высокий железный мост через реку и сразу же мост Аредовский — маленький, расположенный низко над автомобильной дорогой… Вокзал… Вокзал! ВОКЗАЛ! МАКС! Стойте! Стоп! Почему мы еще едем?! Да остановите же поезд!!! Где стоп-кран?!!! А вдруг…
Нескончаемые «а вдруг» и «а если» вереницей проносились в голове, тесня все остальные мысли и толкаясь локтями. А вдруг нашел себе другую: так же, как летом однажды едва не женился… Выйдя из вагона и поставив свой небольшой чемоданчик на колесики, повезла его вдоль по платформе. Первое, что бросилось Наташе в глаза и в объятия, было Катей. Наташа, крепко обхватив свободной рукой висящую на шее и болтающую ножками девочку, восхищенно и опасливо смотрела прямо перед собой: за Катей шел Макс. Не спеша, независимо, улыбаясь своей девушке, подошел, отобрал у Наташи чемодан, отставил его в сторону и, обняв обеих девчонок сразу, нежно поцеловал Наташу в губы. У нее аж голова закружилась — такое странное, даже нелепое ощущение первого раза, и это после их-то проведенных вместе лет… Такая искренняя радость была, словно она никогда раньше не чувствовала его губы, а только мечтала. И оказалось, что эти губы намного приятнее, чем в мечтах. И эта его манера целоваться… Забытая мозгом, но бережно хранящаяся в архивах сердца. Вот оно — самое важное в ее жизни! От удовольствия Наташа сама не заметила, как перестала держать Катю и поставила ее на землю. Гладила Максима по лицу, по гладко выбритому подбородку и целовала, целовала, целовала…
— Боже, какое здесь все маленькое! — восклицала Наташа, когда вся семья загрузилась в машину и направилась домой. — Такие узенькие дороги! И такие коротенькие — поворот за поворотом! Боже, как все близко! Здесь всегда так было?
— Девушка, Вы первый раз в Сочи? — подколол Максим с улыбкой.
А Наташа готова была и плакать, и смеяться одновременно. Отворачивалась в окно, чтобы спрятать от Макса свое дурацкое выражение лица, скорченное от ностальгии и тоски по прошлому. И хотелось кричать во все горло: «Я дома!!!»