Всплывшее имя Арины, опять заставило уже чуть остывший гнев вновь раскалиться до опасных температур.

– Хм-м, Арина...
– недовольно пробурчала Даша.
– Не думаешь, что давать распоряжение нынешней любовнице подготовить девичник для своей невесты это уже слишком?

– Нет, не думаю, - спокойно ответил Воронов, доставая сигарету.
– Катя знает о том, какие отношения меня связывают с Ариной.

– Фу-у-у-у, - скривилась Даша, - лучше бы не спрашивала. И как Катя терпит?

– Не знаю, - пожал плечами Вит, - на ее месте я бы давно ушел.

Ну и что на это скажешь. Именно ничего. Воронов с Катей предельно откровенен. Хорошо ли это? Хрен его знает. Зачем Катя терпит? Потому, что дура. Даша бы так не смогла. Никогда. Она скорее бы убила его. Хладнокровно расправилась бы, чтобы не мешал ей жить. Хотя, смогла бы она после этого жить... Даша не видела своей жизни после мести. Вообще. Она не представляла, как будет жить, когда расправиться со своим главным врагом. Кого же она тогда будет ненавидеть? Ведь именно ненависть и упрямство все эти годы давали ей силы, чтобы идти вперед. Лишившись объекта своей ненависти, не лишиться ли она своей жизни?

– Знаешь, Воронов, ты не меняешься, и никогда не поменяешься. Был негодяем и останешься им. Бессовестная скотина, которая портит всем жизнь. Ты даже не представляешь, как я тебя ненавижу!
– Даша не знала, зачем это сказала, но потребность высказать всё просто захлестнула ее. И она высказалась.

Тишина повисла между ними. Воронов никак не отреагировал на ее слова. Он вообще ничего не сделал, лишь сидел и смотрел на нее. На нем была словно гипсовая маска, не возможно было понять, о чем он думает. Даше на миг даже стало страшно, холодок пробежал на ее спине. Вит был могущественен, и он в любую минуту может просто стереть ее в порошок. Но не сделает... Откуда была такая уверенность, Беляева не знала. Это была абсурдная, опасная уверенность.

– Даша, ты должна уехать, - тихо сказал он.

– Это еще почему?
– прищурила она глаза.
– Никуда я отсюда не уеду!

– Беляева, ты начала опасную игру, - проговорил Вит, и тут Даша действительно испугалась. Он знает! Но откуда?

– Не понимаю о чем ты, - презрительно ответила она, хотя внутри тряслась, как березовый лист на сильном ветру.

– Понимаешь, - спокойно отозвался он. Он был спокоен. Слишком спокоен!
– Не знаю, что ты там задумала, но ты должна отпустить прошлое. Уезжай, возьми с собой Красавчика, забудь всё и будь счастлива. Прошлое не стоит того, чтобы из-за него мараться, а то не заметишь и в один прекрасный момент станешь такой же, как я.

– Я никогда не стану такой как ты!
– Даша встала из-за стола и твердо на него посмотрела.
– И ничего я не замышляю! Думаю, тебе следует сходить к психиатру, у тебя мания преследования! Думаю, нам не о чем с тобою говорить. Бай-бай!

Развернулась и пошла к двери, заставляя себя спокойно и твердо переставлять ноги, хотя хотелось побежать. Быстро и куда глаза глядят, подальше от этого места. Подальше от Воронова. Беляева так сильно сконцентрировалась на том, чтобы не выдать своего страха, что не услышала шаги позади себя. Она почти дошла до двери, где ее ждала долгожданная свобода, но твердая рука легка на ручку двери, прежде чем она успела открыть ее.

– Мы не закончили, - прошелестел его голос над ее ухом.

– Я так не думаю, - ее голос звучал уверенно, не смотря на всю внутреннюю неуверенность.
– Мы уже обо всем поговорили.

Ей не чем было дышать. Запах его одеколона, смешанный с его собственным запахом ударил ей в нос, порождая давно забытые воспоминания. Те самые воспоминания, которые она давным-давно похоронила в своем сердце. Удары сердца отдавались в ушах, от притока адреналина голова начала кружиться. Отгоняя не нужные сантименты, она развернулась и посмотрела ему в глаза, доказывая ему и себе, что она его не боится.

– Открой дверь, - твердо проговорила она.

Его взгляд прошелся по ее лицу и задержался на губах. Ей стало жарко. Один рывок и она прижата его телом к двери, не имея возможности пошевелиться. Она просто замерла. Волна возбуждения прошлась по ее телу. Тело опять ее предало. Твою мать! Ну, сколько можно?! Он только что на ее глазах имел другую, а она хочет его! Есть ли у тебя гордость, Беляева? Этот человек разрушил твою жизнь!

– Даша, - его мягкий шепот прошелся по ее щеке, - ты не должна этого делать. Ты не должна идти на поводу у прошлого. Не разрушай свою жизнь, малышка. Я этого не стою.

Возбуждение, гнев и ревность все смешалось в единый клубок. Хотелось ударить его. Сильно. А потом еще. И еще. Пока он не почувствовал всю ту боль, что причинил ей!

Несмотря на свои нежные слова, он держал ее крепко, будто отпускать не хотел. Столь близкое его местонахождение не делало ее мысли более ясными. Наоборот, она уже не знала, где она, а где прошлое, где настоящее и вообще кто она сама. Но одно она знала точно - как ей было больно, видеть его с другой!

– Пошел ты, - прошипела она, не желая принимать его мягкость и нежность, и чуть развернувшись, попыталась коленом ударить его в пах. Она хотела сделать ему больно, хотела стереть то нежное выражение лица, хотела видеть его злым и неконтролирующим себя. Она должна ненавидеть его! Должна!