— Хотела бы я как-нибудь заехать посмотреть на него, — заметила Присцилла между прочим.

— Приезжай, пожалуйста. Я несколько раз пытался тебе дозвониться, но тебя не было дома.

— Да, я была очень занята. Я и сама несколько раз тебе звонила, но не хотела оставлять сообщение.

— Почему? — с любопытством спросил Крейг, и Присцилле почудилось, что голос его немного повеселел.

— Не знаю. Нет, у меня нет отвращения к технике, просто… ну, я решила, что лучше позвоню еще раз.

— Понятно.

Они шли быстро, спеша укрыться от холода. Крейг по-прежнему держал Присциллу за руку, и она наслаждалась этим прикосновением, хотя оба они были в перчатках. Но Присцилла все равно благодарила судьбу: будь дело летом, думала она, он, наверно, и вовсе не решился бы взять меня за руку.

Крейг толкнул дверь в уютную закусочную, и Присциллу обдало теплом. Как жарко, однако, бостонцы топят в домах! Присцилла вспомнила, что Клара ходит на работу в теплом свитере. Может быть, и покупатели в «Антикварии» мерзнут?

— Как у вас жарко топят! — заметила она, садясь за стол.

— Ты же вечно мерзнешь! — поддразнил он.

— Да, но это ведь очень дорого. Я знаю людей, которые отапливают весь дом всего за каких-то две с половиной тысячи долларов в год!

— В гостинице тебе придется топить жарче, чем дома, — заметил Крейг. — Ведь там должно быть уютно.

Эти слова мгновенно напомнили Присцилле о ночи, проведенной с Крейгом, и щеки ее, розовые от мороза, запылали багровым цветом. Крейг молчал, не отводя от нее глаз. Однако ни один из них не решился заговорить о том, что тревожило их обоих.

— Да, я, наверно, так и буду делать. — Она выдавила из себя смешок. — Представляешь — приезжают гости в теплых свитерах и шарфах, а я встречаю их на пороге в летнем платье!

«Или голышом», — подсказала ей назойливая память. По тому, каким далеким вдруг стало его лицо, Присцилла догадалась, что и он думает о том же.

— Какие у тебя планы на Рождество? — спросила она.

Подоспевший официант принял заказ, и Присцилла откинулась в кресле.

— Майкл проведет праздник с тобой? — продолжала она свои расспросы.

Лицо Крейга немного омрачилось.

— Только Сочельник. Так мы договорились после развода. Конечно, жаль, что я не могу увидеть, как он просыпается утром, бежит к елке и достает из носков подарки Санта-Клауса. Но Майкл взрослеет и уже не очень верит в сказки. Я обычно забираю его после Рождества, на каникулах, и мы куда-нибудь ездим вместе.

— Ты встречаешь Рождество с родителями?

— После развода — да.

— А я, наверно, буду праздновать в гостинице с Перси и Мэри Бет. Знаешь, они оба работают как одержимые! Я никогда не замечала в Перси такого трудолюбия.

— Ты по-прежнему собираешься открыть гостиницу в январе?

Присцилла сняла перчатки и сунула их в карманы пончо.

— Думаю, да. Конечно, не все еще готово, но гостей принимать можно.

— Я тебе кое-что принес, — заметил он, указывая на портфель. — Эту книжку я нашел в магазине на прошлой неделе. Мне показалось, тебе это будет интересно.

Официантка поставила перед ними дымящиеся чашки кофе и положила булочки. Дождавшись, пока она отойдет, Крейг достал из пакета книгу и протянул Присцилле. Книга была не завернута, но Присцилла приняла ее бережно, словно боялась, что от неосторожного прикосновения подарок рассыплется в прах. Она держала в руках путеводитель «Лучшие гостиницы Новой Англии» с подробными описаниями и красочными цветными иллюстрациями. На первой странице Присцилла прочла надпись: «Надеюсь, что в следующем издании появится глава о «Доме Говардов».

— Спасибо. — Неожиданный спазм сжал Присцилле горло, но она, пересилив себя, улыбнулась. — Как мило, что ты об этом подумал. — Избегая его взгляда, она начала перелистывать страницы. — Какая прелесть! Ты прав: эти интерьеры меня вдохновляют.

— Я верю, что ты добьешься успеха.

Присцилла неохотно отложила книгу и взялась за булочку.

— Я буду счастлива, если попаду хоть в какой-нибудь список! Этот парень, друг твоей бывшей жены, здорово меня напугал!

Крейг похлопал ее по руке — и тут же боязливо отдернул ладонь.

— Поверь, волноваться не о чем.

За кофе они разговаривали об антиквариате, и Присцилла убедилась, что Крейг действительно разбирается в тонкостях ее профессии. Напряжение, сковывавшее ее тело, ослабло, но не ушло полностью: ведь оно коренилось не столько в страхе или тревоге, сколько в физическом влечении. Присцилла сгорала от желания прикоснуться к Крейгу и почувствовать его прикосновение. Его голос ласкал и дразнил ее — однако в дымчатых глазах не отражалось ничего, кроме дружеской симпатии. Никакой страсти, никакого влечения. Что ж, этого Присцилла и хотела.