Мэри Бет подняла глаза первой и, ахнув, подавилась едой. Перси немедленно вскочил и начал хлопать ее по спине, взволнованно спрашивая:

— С тобой все в порядке? Как ты себя чувствуешь?

— Это Фред, — прошептала Мэри Бет, сжав руки на животе, словно защищая своего нерожденного малыша. — Ой, мамочки!

— Ну, Мэри Бет, — произнес Фред тоном глубоко оскорбленного мужа, — и доставила же ты мне хлопот!

— Вы хотите сказать, — вмешалась Присцилла, — доставила беспокойства! Вы же, наверно, беспокоились о Мэри Бет!

— Еще как беспокоился! — фыркнул Фред. — Да и что еще я мог чувствовать, когда моя жена исчезла, не сказав ни слова?

— Я оставила записку, — возразила Мэри Бет.

— Записку! — Фред воздел руки к небесам, и Присцилла начала догадываться, у кого Мэри Бет набралась мелодраматических жестов. — Ты не написала, куда едешь, не объяснила даже, почему бросаешь меня! Просто исчезла, как осенний лист, гонимый ветром!

— Ух ты! — тихонько воскликнул Перси, потрясенный таким красноречием.

Фред поднял тонкую руку и провел ладонью по пышным белокурым кудрям.

— Я был поражен! Не знал, куда идти и что делать! Звонил твоим родителям, друзьям, позвонил этой женщине, — он обвиняющим жестом указал на Присциллу, — но она предпочла держать твое местонахождение в тайне.

— Это я ее попросила ничего не говорить, — объяснила Мэри Бет, защищая подругу от несправедливого обвинения.

— Но почему? — Фред снова воздел руки к потолку. — Чем я тебя обидел? У тебя была чудная квартирка в Нью-Йорке. Денег я давал тебя достаточно. Я даже дал тебе ребенка! — завершил он список своих благодеяний.

Мэри Бет только крепче сжала руки на животе.

— Спасибо, — тихо ответила она.

— Мне не нужна твоя благодарность! — Баритон Фреда гулким эхом отдавался в огромном пустом доме: в нем слышалась оскорбленная гордость и бесконечное терпение. — Я прошу только одного: вернись ко мне, Мэри Бет, не лишай меня семьи и ребенка! Ведь у нас скоро будет ребенок! Тебе понадобится моя поддержка и денежная помощь. А ребенку нужен отец. Вернись ко мне, Мэри Бет, и перед нами откроется новая жизнь — ты увидишь, сколько радостей ждет нас вместе!

— Он что, актер? — спросил Перси, ни к кому конкретно не обращаясь.

Присцилле очень хотелось услышать, что еще скажет Фред, но еще больше хотелось есть. Она села и взяла пирожное Мэри Бет.

— Мэри Бет не в восторге от Нью-Йорка, — заметила она.

— Мы можем переехать, — с готовностью отозвался Фред. — Но в большом городе столько радостей и развлечений! Больше, чем в Бостоне, и, уж конечно, гораздо больше, чем в этой дыре!

Перси негодующе фыркнул.

— Дело не только в Нью-Йорке, — заговорила Мэри Бет, опустив глаза. — Тебя никогда не бывало дома, ты… встречался с другими женщинами.

— Что за ерунда! — отозвался Фред, немедленно входя в новую роль — роль оскорбленной невинности. — Мэри Бет — ты моя жена, и ты поедешь со мной.

— Не поеду! — с неожиданной твердостью ответила Мэри Бет. — Мне не важно, чем ты занимаешься, Фред, — важно, что тебя вечно нет дома. Я не хочу больше целыми днями сидеть одна и гадать, где ты и что с тобой. Если бы ты меня любил, ты бы не бросал меня одну на несколько дней подряд! Ты женился, чтобы иметь бесплатную служанку! Ты меня просто использовал, Фред! Я никуда не поеду! Здесь мне лучше, чем с тобой!

— Но у тебя скоро будет ребенок! Мой ребенок!

— Я знаю. Если ты хочешь с ним встречаться, я не буду тебе препятствовать, — ответила Мэри Бэт.

— Что значит «встречаться»? — возмущенно воскликнул он. — Я буду воспитывать парня, научу его играть в бейсбол, приучу к хорошей музыке — словом, сделаю из него настоящего мужчину!

— А если родится девочка?

Очевидно, такая возможность не приходила Фреду в голову.

— Ты думаешь? — ошеломленно спросил он.

Мэри Бет вздохнула.

— Откуда мне знать? Мы этого не узнаем, пока малыш не появится на свет. И, знаешь, мне все равно, мальчик это будет или девочка.

— Ну хорошо, — сдался Фред. — Но что ты будешь делать одна с младенцем на руках?

— Как-нибудь справлюсь. — И Мэри Бет бросила быстрый взгляд на Перси.

«О Боже!» — подумала Присцилла. Неужели бедная девочка и впрямь полагает, что Перси способен прокормить ее и ребенка, не говоря уж о себе? И что в самом деле будет делать Мэри Бет с ребенком на руках? У Присциллы появилось дурное предчувствие, что в конечном счете содержать мать и дитя придется ей.