Едва лишь она закрывала глаза, как впечатляющий образ олигарха в неглиже возникал перед ее внутренним взором – и волновал, и смущал, и заставлял злиться на весь мир, устроенный так дурно, что скромная учительница может неразумно плениться миллионером, как будто у нее и без этого мало проблем!

Ольга Павловна очень трезво оценивала свои внешние данные и полагала, что в шеренгу претендующих на участие в конкурсе красоты ее могли бы поставить только замыкающей, исключительно для того, чтобы обозначить крайний предел минимальной женской привлекательности.

Она прихватила с собой наверх несколько книжек из хозяйской библиотеки, включая обещанного Фантомасу «Маленького принца», но, растревоженная вредными мыслями и пустыми мечтаниями, не смогла сосредоточиться на чтении.

Голубой экран ее тоже не увлек, потому что там показывали полную ерунду.

В телевизионной студии три эффектные девицы соревновались за внимание одного потасканного хлыща, невыносимо гордого таким ажиотажным спросом на него на рынке невест. Ведущая, плотно сбитая тетка с ухватками матерой бандерши, вела программу в беспардонной манере базарной торговки рыбой, нахваливая невест и их таланты так назойливо, что становилось стыдно за весь женский род. Оля критически рассмотрела жениха, оценила его по пятибалльной шкале как ноль без палочки и выключила телевизор.

Вот Андрей Павлович Громов по той же самой шкале тянул у нее на пять с плюсом!

Оля снова замечталась и не заметила, как уснула.

Разбудил ее шум на лестнице. Там кто-то шествовал на заплетающихся ногах, которые топали, шаркали, оступались и выдавали в итоге сложный ритмический узор, дополненный скрипом ступеней и гудением сотрясаемых мощною рукою перил. Потом послышался ругательный возглас, и сразу же – звонкое стокатто покатившейся вниз бутылки.

Оля села и встревоженно прислушалась. Она вдруг вспомнила неведомое чудище, с которым столкнулась в ходе ночной экспедиции.

Кто это был?

Переключившись на олигарха без галстука, она так и не прояснила личность чудища!

Шум все приближался – и вдруг затих.

Оля живо вообразила себе лохматого монстра вроде снежного человека йети, наскоро приглаживающего нательный мех перед тем, как вломиться к ней в комнату.

Ду-дух! Дверь содрогнулась от удара. Очевидно, стучаться монстра не учили, он ломился в запертую дверь всей своей тушей, судя по звуку, – большой и крепкой.

– Кто там? – срывающимся голосом спросила Ольга Павловна, прекрасно понимая, что защелка замка не продержится долго.

– Й-я-а-а! – прорычал неистовый йети и снова изобразил некий энергичный и пугающий звук «ду-дух!».

Ольга Павловна прикинула свои шансы выжить после прыжка из окна – маловероятно. Спрятаться под кроватью, в шкафу, в кладовке, в душе, в барабане стиральной машины – тоже не вариант.

«А если?» – кровожадно подсказал внутренний голос.

Яростно кивнув, Ольга Павловна вытряхнула из наволочки подушку, затолкала на ее место все библиотечные книги, закрутила ткань вокруг этой немаленькой по весу стопки и получила увесистый узелок наподобие молота на гибкой ручке.

Таким узелком младой Михайла Ломоносов на пути в стольный град запросто мог бы отбиваться от лихих разбойничков.

«Ударим автопробегом по бездорожью и разгильдяйству!» – где-то в тему припомнил внутренний Олин голос.

– Знания – сила! – решительно возвестила она.

Кряк! – хрустнул дверной замок.

– У-ти, моя птичка! – Ольга Павловна замахнулась и встретила влетевшее в комнату чудище ударом в корпус.

– Твою мать! – взревело чудище.

Ду-дух! грохнула о стену дверь.

Бух! грянул об пол сиротский узелок с могучими знаниями.

– Мья-уа! – взвыл вездесущий невезучий кот.

– Стой, стрелять буду! – в отчаянии выкрикнула Ольга Павловна.

– Еще и стрелять?! – возмутилось чудище и зарифмовало со сказанным популярное русское народное слово, нелестно характеризующее особу женского пола.

Оля глубоко оскорбилось, но тут чудище хлопнуло лапой по стене – и в свете воссиявшей люстры превратилось в красавца.

«По пятибалльной шкале – на три с минусом!» – отступая, машинально оценила Оля.

Это был Громов – помятый, расхристанный, краснолицый и откровенно пьяный. Он потирал рукой ушибленную грудь, кривил рот и щурил глаза, как будто сомневаясь в том, что видит.

Оля ножкой сдвинула в сторону высыпавшиеся из наволочки книжки – это сошло за книксен – и сделала невинное лицо.

– Добрый вечер, Андрей Павлович! Ошиблись дверью?

– Вовсе нет! – Громов широко шагнул вперед и грубо намотал на кулак воротник ее халата: – Кто ты такая, а?! Что за аферу ты задумала?! Да я сотру тебя в порошок!