— Чаю с лимоном? — вытаращила глаза Маринка. — Я не ослышалась?

— Нет, не ослышалась, — покачала я головой. — Я просто очень устала и хочу расслабиться. И садись рядом, поговорим.

— А мне что, тоже чай пить, что ли? — растерялась Маринка.

— Да пей что хочешь! — махнула я рукой и откинулась в кресле.

Маринка исчезла минут на десять. Она так давно никому не готовила чай, упиваясь собственным умением варить изумительный кофе, что процедура заваривания чая заняла у нее гораздо больше времени, чем это требовалось любому другому нормальному человеку.

Она вошла в кабинет с подносом и села напротив меня. Я отпила ароматного чаю и благодарно посмотрела на Маринку, которая из солидарности тоже налила себе чай.

— Что случилось-то, Оль? — взволнованная моим отклонением от традиций, спросила она.

— Да подожди ты! — отмахнулась я. — Сейчас мысли в голове уложатся, расскажу.

Маринка послушно углубилась в церемонию чаепития. Когда чашка моя опустела, я достала сигареты, протянула одну Маринке, вторую закурила сама.

— Позови-ка Виктора с Сергеем Ивановичем, — попросила я Маринку.

Вскоре она торжественно ввела в кабинет их обоих. Я потратила около часа на то, чтобы обрисовать им всю картину происшедшего. В сущности, загадок в этом деле не осталось, поскольку в виновности Сергея Забелина сомнений не было. Мотив — месть за смерть своего отца.

— Ну, собственно, все ясно, Ольга Юрьевна, за исключением одного: где же Сергей? — рассудительно произнес Кряжимский, выслушав меня.

Выпустив дым в потолок, я сказала:

— Сергей пропал. Где он сейчас, никто не знает, включая, так сказать, его непосредственного начальника Тимура.

Кряжимский невозмутимо поднял брови вверх и высказал предположение, что, по-видимому, следы Сергея теперь затеряются.

— Месть — великое дело, — философски изрек он, подводя итоги дискуссии. — Мысли о том, чтобы кому-то отомстить, приходят в голову многим людям. Но немногие переводят мысли в действие. В основном эти порывы со временем затухают, а потом и вовсе растворяются в повседневном житье-бытье.

— Но, похоже, Сергей Забелин — исключение, — заметила я.

— Да, исключение, — согласился Кряжимский. — Вот только непонятно, откуда он сам узнал о том, что в смерти его отца виноваты эти двое. Почему, в конце концов, не обратился в милицию, если знал?

— Это для меня тоже большая загадка, — сказала я. — Может быть, хотел сам наказать преступников. Ведь посмотрите, какими изощренными методами он действовал: то наркотики подсунет, то цветочки с неприятным запахом подкинет…

— То машину взорвет, то убьет, — в тон мне сказал Кряжимский.

— И что же, его теперь совсем не найти? — задала вопрос Маринка.

Мы все втроем посмотрели на нее как добрые воспитатели детского сада. Так наивно и непосредственно прозвучал этот вопрос. Она, однако, не смутилась и продолжила:

— Но ведь должен же он куда-то поехать… Не может же он провалиться сквозь землю.

— Точно, не может, — с готовностью согласилась я со своей подругой.

И тут мне пришла в голову мысль, очень простая и ясная. Действительно, куда может податься человек, совершивший два убийства и которому после всего этого нужно, что называется, отлежаться в надежном месте? Где это самое надежное место? Не на родине ли его, в городе Шабалове, у сестры Оксаны?

И я тут же поделилась своими мыслями с коллегами:

— Мне кажется, пора снова ехать в Шабалов, к Оксане Забелиной, — сказала я. — Скорее всего, он направился именно туда.

На мои слова первым отреагировал Виктор. Он, нахмурившись, секунду-другую переваривал полученную информацию, в знак согласия кивнул мне и невозмутимо двинулся в лабораторию за дорожной сумкой. Кряжимский думал над моими словами немного дольше, но и он в конечном итоге сказал:

— Возможно, Ольга Юрьевна, вы и правы…

Маринка же, видя всеобщее одобрение моим мыслям, тут же истерично подхватила:

— Да, да! Надо ехать туда, быстрее! Только нужно быть осторожными, он же может быть вооружен!

Вернувшийся из лаборатории Виктор лишь усмехнулся в ответ на ее слова и ласково потрепал по волосам. Маринка и сама кинулась собираться, но Кряжимский остановил ее, сказав, что она необходима ему для работы над номером газеты. Маринка нахохлилась и обиженно уселась за компьютер. Я хотела было сказать ей что-нибудь ободряющее, но так и не нашла нужных слов. Тем более что надо было торопиться.