Топаем в топ

«5-100» расшифровывается просто: 5 российских вузов должны быть в мировых рейтингах THE, QS и ARWU в первой сотне к 2020 году. Финансирование солидное, и вузы засели за написание так называемых дорожных карт. Из 15 предложенных международному экспертному совету программ этой осенью было утверждено 12. Лучшей признана карта МФТИ. Листаем: здесь и собственные новые лаборатории (более 50), и привлеченная западная профессура (не менее 50 ученых мирового уровня, не менее 100 кандидатов наук с мирового рынка труда (PhD), не менее 1000 аспирантов и студентов в год), и новый кампус, в котором можно не только жить, но и заниматься исследовательской деятельностью. И новая финансовая модель, где доля внебюджетных доходов превышает треть, а расходы на научную деятельность к 2020 году составляют почти 6 миллиардов рублей. Много еще чего. Например, качественный пиар вуза и его выпускников поручен Агентству национальных коммуникационных стратегий, которое занимается еще и программой повышения конкурентоспособности МФТИ. Созданы современные ресурсы веб 2.0, позволяющие качественно интегрировать выпускников и консолидировать их общение: центр карьеры, ассоциацию выпускников и так далее. Повышение конкурентоспособности и создание имиджа (в том числе за рубежом) — дело долгое и недешевое, но совокупный бюджет программы МФТИ в 24,81 миллиарда рублей (из них госсредства —12,42 миллиарда рублей) это предусматривает. О нюансах дорожной карты можно рассказывать еще долго. Но вот вопрос: а почему вуз так жаждет попасть в международные рейтинги? У него тут, дома, все и так прекрасно — конкурс огромный, самые одаренные абитуриенты приходят учиться именно сюда, авторитет в стране и за его пределами (пусть в узких кругах)— безусловный. Министр Дмитрий Ливанов объясняет так: «Задача попадания в рейтинги не является самоцелью. Самое главное — выстроить новое качество исследований и преподавания в российских университетах».

Убедительно, но представим, что пять вузов деньги освоили и попали в сотню лучших. К нам что, тут же хлынет поток иностранных студентов из США и Европы, выкладывающих за обучение десятки тысяч долларов и евро? Сомнительно: мировой образовательный рынок давно поделен. Зато есть одна опасность: выпускникам наших топов будет гораздо легче найти хорошую работу за границей. Иными словами, государство за свои деньги создаст условия еще одной волны оттока мозгов.

«Вообще не думаю, но, к сожалению, не исключено, — говорит Константин Агладзе, профессор МФТИ, Киотского и многих иностранных университетов. — Однако и это не так страшно. Скорее всего, если программа сработает так, как планируется, уехавшие, набравшись опыта, вернутся. Ведь лаборатории, которые мы создаем сейчас, и зарплаты, которые предусмотрены для исследователей, ничем не уступают тому, что предлагают зарубежные вузы. А попадание в топ-100 сначала пяти, а потом и еще десяти вузов создает определенное качество научной среды».

А еще ученый, который занимается живыми системами (а образование — среда весьма живая) и хорошо в этом разбирается, считает, что должна быть создана критическая масса качественных образовательных и научных программ, тогда вся наука и образование получат качественный скачок. То, что этот прорыв будет готовиться под знаменем международных рейтингов, даже хорошо, поскольку западные критерии довольно прозрачны. И тут не сработает, как считает Владимир Зернов, председатель совета Ассоциации негосударственных вузов России, обычная практика, когда поддерживаются не те вузы, которые на самом деле являются лучшими, а те, чьи ректоры открывают ногой двери в министерские кабинеты.

Опасаться надо одного: что государство потеряет интерес к финансированию этого амбициозного проекта, не увидев быстрой отдачи. Тем более что в обстановке бюджетного кризиса эти деньги с удовольствием освоят более прыткие получатели. Но тогда все останется как есть. А рейтинги неэффективности вузов так и будут единственным нашим национальным бестселлером.

Свобода лучше

/ Общество и наука / Общество

Кто останется за решеткой в результате грядущей амнистии

Владимир Путин согласился с предложениями президентского Совета по правам человека о проведении широкой амнистии к двадцатилетию Конституции. Проект будет доработан в кратчайшие сроки, и президент сам внесет его в Думу. Кто окажется «на выходе»? По словам Путина, сей акт государственного милосердия может распространяться только на тех лиц, которые не совершили тяжких преступлений, а также деяний, связанных с насильственными действиями в отношении представителей власти. Амнистия, как заметил президент, должна носить «умиротворяющий характер». А это значит, что общественности не стоит тешить себя по этому поводу всякими несбыточными мечтаниями.

Казнить нельзя, помиловать

Две комиссии президентского совета — одна под руководством бывшего судьи Конституционного суда Тамары Морщаковой, другая во главе с «яблочником» Андреем Бабушкиным — уложились с заданием президента в пару недель. Различие между их вариантами амнистии было лишь в том, что один содержит конкретный перечень статей УК, на которые амнистия не распространяется, другой — нет. Но в итоге в администрацию был направлен единый вариант. Правозащитники сошлись в том, чтобы не амнистировать лиц, осужденных за тяжкие преступления против личности и государства. «Амнистия никогда не касалась убийц и насильников», — пояснила «Итогам» Тамара Морщакова. Также никто не предлагает миловать террористов, похитителей людей, наркоторговцев, шпионов или осужденных за бандитизм.

Кого же может коснуться этот гуманный акт? По мнению членов СПЧ, более либеральный вариант амнистии мог затронуть 250 тысяч человек. Речь прежде всего об осужденных по статьям средней и небольшой тяжести, а также совершивших преступление впервые или отбывших половину — две трети срока наказания по тяжким, но ненасильственным преступлениям. Ну и, конечно, женщины с малолетними детьми, беременные, пожилые люди, тяжелобольные и т. д. «Это не прощение на любых условиях, — пояснила «Итогам» Тамара Морщакова. — Кроме того, в каких-то случаях речь пойдет об освобождении, а кому-то только сократят срок пребывания в тюрьме».

Публику, конечно, интересуют знаковые сидельцы — Михаил Ходорковский, Платон Лебедев. Отсидев две трети срока, бывшие совладельцы «ЮКОСа» могли бы претендовать на амнистию в ее либеральной вариации. Правозащитники уверены: от амнистии выиграют и потерпевшие, ведь компенсировать нанесенный ущерб осужденные будут активнее, находясь на свободе.

Амнистия может коснуться и фигурантов громких дел о коррупции. Например, под «прощальную» кампанию, по мнению источников «Итогов», имеют шанс попасть главная фигурантка дела «Оборонсервиса» Евгения Васильева (находится под домашним арестом), экс-губернатор Тульской области Вячеслав Дудка (получил 9,5 года колонии за взятку)...