Все из-за масок. Они заводят. Высвобождают что-то такое в молодых Управителях. Три девчонки, уже в тягости, сидят на табуретах у стенки. Только у них да у музыкантов открыты лица. Все остальные в масках. Мелодия заканчивается и сразу начинается другая. Медленная. Тяжелый стук барабанов и пронзительный визг костяных дудок. Танцующие разбиваются на пары. Судя по визгу и смеху, не со своими законными.

Брэм вернулся. Чуть заметно кивает. Значит, Эмми уже наверху, затаилась между кучами зерна. Мы тоже пускаемся в пляс. Молли с Кридом. Я и Томмо. Лу и Мейв. Брэм и Кэсси.

Этот танец перенять нетрудно. Танцуешь-дразнишь. Медленно. Плечо к плечу, рука к руке, спина к спине. Совсем близко, но не касаясь. Два шага вперед, два назад, подступаете вплотную и кружитесь около друг друга. Глаза в глаза через прорези маски.

Лу и Мейв увлечены разговором, склонились друг к другу. Крид что-то говорит Молли, а та делает вид, будто его здесь и нет вовсе. Я все поглядываю на раскрытые двери в темноту. Здесь как в ловушке. Жарко. Невозможно дышать.

— Мне бы на воздух, — говорю я.

Мы с Томмо выходим наружу. Возле жареной свиньи толпятся люди. Мы отходим в сторонку. Подальше, чтобы не смогли услышать. Сдираем с себя маски. Я закрываю глаза. Ночной воздух холодит лицо. Я вздыхаю полной грудью.

И вдруг ни с того ни с сего Томмо сгребает меня в охапку, прижимается, начинает целовать. Неуклюже, неловко, исступленно. Мягкие мальчишеские губы.

Я хватаю его за локти. Отодвигаю от себя. Бережно, но решительно. Мы смотрим друг другу в глаза.

— Я верный, — говорит Томмо. — Не то, что Джек. Саба, я люблю тебя. Люблю.

Он серьезно. Правда так чувствует. Видно по лицу, по глазам. И что мне делать? Что я ни скажу, ему будет больно. Я не хочу! В его жизни и так было слишком много боли.

— Томмо, — начинаю я. — Ты… Мы…

— Саба! — Голос Эш. Еле слышным шипением с ближайшего поля. Иду на звук. Томмо за мной. Эш притаилась в жнивье.

— Тонтоны! — шепчет она. — Шесть всадников и телега. Вот-вот здесь будут.

Она исчезает, а мы с Томмо напяливаем маски и бежим в амбар, искать Кэсси и Брэма. Кэсси смотрит на танцы, пристукивает ногой в такт. Брэм отдыхает в сторонке.

— Тонтоны едут, — говорю ему.

— Наверное, проверить хотят, как мы празднуем. А, и может, этих пришло время забирать. — Он смотрит на беременных девчонок.

Мы делаем вид, что просто так болтаем. Поглядываем себе на танцующих. Томмо остался стоять рядом с Кэсси.

— Забирать? — повторяю я.

— Рожают в специальном «доме детства», — объясняет Брэм. — Там и оставляют младенцев. Их нянчат, потом воспитывают. Выращивают из них таких же Управителей Земли. Слабых или просто лишних оставляют на ночь в чистом поле. К утру младенец или замерзнет насмерть, или его дикие звери приберут.

— Сурово, — говорю я.

— В Новый Эдем годятся только самые сильные. Самые лучшие. Молли с тобой говорила? — спрашивает Брэм.

— Говорила. Я все понимаю. Неприятностей вам причинять не буду.

— Иди потанцуй, — велит Брэм. — Держись поближе к друзьям. Если что, там в углу дверь. Беги в поле.

Он бросает быстрый взгляд на потолок. Эмми, наверное, подглядывает сейчас в щелку.

— У твоей сестры хватит соображения спрятаться, если там вздумают пошарить? Ну, мало ли что.

— Конечно, — отвечаю я уверенно.

Брэм уходит. Я беру Томмо за руку, и мы снова кружимся со всеми вместе.

— Надо поговорить, — начинает он.

— Потом, Томмо, — прошу я.

Мимо нас проходят в танце Молли и Крид.

— Где ты была? — шепчет Молли.

— Тонтоны приехали, — отвечаю тоже шепотом. — Танцуйте!

Мы с Томмо и сами продолжаем кружиться. Краем глаза вижу, как Лу и Мейв, держась за руки, выскальзывают через дверцу в углу. Больше никто вроде не заметил. Куда это они?

И тут по комнате словно рябь проходит. Все оборачиваются к главным дверям. Тонтоны. Шестеро патрульных. У меня сердце сжимается. Что, если Джек с ними? Увидел он наше послание на пепелище «Гиблого дела»?

Музыка смолкает. Танцующие постепенно останавливаются. Но начальник патруля дает знак музыкантам, чтобы продолжали играть. Управители Земли снова движутся в танце. Считай, и паузы-то никакой не было. Тонтоны подходят к трем беременным, прижимают кулак к сердцу. Знак Указующего путь. Девушки наскоро отвечают таким же знаком, потом встают, начинают суетиться, собирать какое-то барахло. Сами не свои от радости.