— Чего тут Филипп? — спросил я Николая. — Он очень нужен?

Николай посмотрел на десятского, словно думая, нужен ли он в самом деле или без него обойдется, и кивнул на дверь.

— Иди ко дворам.

Молча пошел десятский, взяв длинную палку.

— Все собрались? — окликнул присутствующих Николай и погладил бороду. — Видать, все. Секретарь, записывай, — обратился ко мне.

В газете «День» что-то обведено карандашом, но что — не видно. Николай положил на нее свою ладонь.

— Мужики, надо решить дело с Сабуренковым. Кокшайские вот–вот перехватят. Всю землю под яровое арендуют.

— Как арендуют? Эта земля испокон веков была нашей помещицы, — сказал Козулин.

— Была, да Сабуренкову продана.

— А почем он хочет? — спросил Денис.

— По пять рублей.

— Дорого. По три за десятину хватит.

Они начали спорить между собой, в какую цену арендовать. Торговались, кричали, а мы молча переглядывались с Филиппом и Павлом.

Они совсем не обращались к нам, считая, что мы, видно, в этом деле ничего не смыслим, а выбраны только «для близиру». И когда уже сговорились, встал Филя. Огромная тень его пала на стену.

— Вы что? — обвел он их острым оком. — За этим пас народ выбрал, чтобы мы деньги платили кровопийцам? Вы, бороды, с ума сошли? Завтра чтоб духу их не было в имениях. Снять оттуда военнопленных, поставить старосту от себя. Вы что молчите? — обратился Филя сначала ко мне.

— Правильно, Филипп.

— Павел? — круто повернулся он.

— Конечно, отобрать! Старики боятся.

— Степка?! — допрашивал Филя.

И Степка прохрипел:

— Аренда по карману богатым…

— Пиши, Петр. Отобрать безвозмездно!

Писать! Долго ли написать! Чтобы успокоить Филю, я начал записывать то, что он говорил. Наступила тишина. Николай не сразу нашелся, что возразить. А может быть, выжидал, что скажут мужики.

Но они молчали. Тогда Николай придвинул к себе газеты, поискал в них что-то и, посмотрев на Филю, спокойно заявил:

— Ты газет не читаешь. У нас есть Временное правительство.

— Оно из буржуев, — перебил Филя. — Князь Львов, князь Урусов и еще какие-то.

— Что же, ты не признаешь этой власти?

— Не признаю.

— Какой же придерживаешься?

Филя посмотрел на меня, на Павлушку. Взглядами мы ему подтвердили: «Говори!»

— Только свою власть! А она есть — Совет рабочих и солдатских депутатов.

Николай посмотрел на своих и ехидно, тихо сказал:

— Так, так. А где крестьянская власть?

— Там же.

— Нет, Филипп. Все вы, — и он вздохнул, — в заблуждении.

Взял карандаш и начал еще что-то обводить в газете. В наступившее молчание вдруг ворвался голос моего отца:

— «И сказал господь Моисею, говоря: владейте землею их и вам отдают, в наследие землю, в которой течет молоко и мед».

— Вот наша партия социалистов–революционерсв как постановляет, — взял Николай газету.

— Эсеров? — вскинулся Филя. — То партия буржуев… и кулаков.

Он попал в самое сердце.

— Ваша какая партия? — спросил Денис.

— Наша партия? — приблизился к Денису Филя и согнулся. — Наша партия рабоче–крестьянская. Прозывается она большевики. Понял? В ней больше народу.

Денис засмеялся.

— А ты считал? Ну-ка, Николай, огласи, что наша трудовая партия постановляет.

Но Николай решил еще что-то возразить Филе.

— Где ваш Совет?

— В Питере. А ваша партия где? — спросил и Филя.

— В одном месте с вашим Советом.

Игнат развел руками. Он все время то с нами соглашался, то с Николаем.

— В одном месте, и не договорятся.

По складам, подчеркивая некоторые слова, Николай читал в газете «День»:

— «Всякие попытки к немедленному захвату частновладельческих земель могут гибельно… — поднял Николай палец и посмотрел на Филю, — отр–отра–зиться на пра–авильном течении… сельскохозяйственной жизни». Понял, Филипп?

— Как же! Читай дальше. Эх, жалко СабуренкоЕа с Климовым пет. Они тоже, поди, в вашей трудовой.