— Ты никому не открывай, — в который уже раз повторила она, — и, если что, сразу звони! Я прилечу!

…Ночь прошла спокойно. Я, несмотря на тревожные мысли, уснула мгновенно. Утром все вчерашние страхи показались мне просто смешными. Я отправилась на работу, отпустила до завтра старика Гавриленко. С удовольствием пообщалась с клиентами по телефону. Жизнь вернулась в накатанную колею. Как ни странно, за весь день я ни разу, ну, почти ни разу, не вспомнила о Ситникове, сестрах, Володе Галкине. Они отодвинулись куда-то очень далеко. Вечером после работы я заставила себя пройтись пешком. Шагала около часа, с удовольствием вдыхая морозный воздух. Потом смотрела по телевизору конкурс красавиц, кормила Купера. Долго разговаривала с Галкой по телефону. Галка допытывалась, все ли нормально, и подробно расспрашивала, как прошел день.

Ночью меня разбудил телефонный звонок. Часы показывали без четверти два. Я испытала мгновенный ужас и состояние «вставших дыбом волос». Телефон разрывался, а я не могла заставить себя снять трубку. Затаив дыхание, ожидала неизвестно чего. Потом, втянув в себя воздух, схватила трубку, прижала к уху. Там молчали. Я тоже молчала. Я слышала чье-то дыхание, почти неслышное, как если бы человек по ту сторону провода зачем-то затаился и старался не дышать. Потом я услышала недовольный голос Юрия Алексеевича:

— И долго ты собираешься молчать?

— Юрочка! — с облегчением закричала я. — Это ты?

— Ты ожидала услышать кого-нибудь другого? — с любопытством спросил Юрий Алексеевич.

— Нет! Боюсь ночных звонков. Мало ли кто звонит!

— Кто?

— Никто! — Я почувствовала раздражение. — Ночью — ты один. Остальные, как правило, днем.

— Я тебя что, разбудил? Ты сердишься? Юпитер, ты сердишься, значит, не прав!

— А как, по-твоему? Конечно, разбудил! Я же не… — я запнулась, — не летучая мышь!

— Я знаю, что ты не летучая мышь.

— Тогда какого черта звонишь? — Образчик женской логики, однако!

— Соскучился. А ты меня — бац! По физиономии. Летучая мышь какая-то… Ты совсем не похожа на летучую мышь.

— Отцепись от меня со своей мышью! Ты что, издеваешься? — завопила я.

— Упаси бог! Говорю же — соскучился, а ты кричишь. Как будто не рада.

— Я тебя убью когда-нибудь!

— Катюша, у тебя, никак, темперамент прорезался? Рад, рад.

— Я тебя ненавижу! Не смей звонить мне после одиннадцати!

— Ты бы хоть спросила, как я себя чувствую.

— Я знаю, что ты не умер.

— Похоже, тебя это совсем не радует.

— Безумно радует. Я думала, ты уже давно на Мальте.

— Как человек воспитанный, я бы никогда не уехал, не простившись. Манеры прежде всего.

— Ты звонишь, чтобы попрощаться?

— Нет. Но теперь я не уверен, что позвоню.

— Ну и не звони!

— И не позвоню. А хочешь, я приду сейчас?

— Куда?

— К тебе!

— Не боишься? А то опять нарвешься на бандитскую пулю.

Так мы болтали еще примерно час. В свое время я долго не могла привыкнуть к несколько эксцентричному чувству юмора Юрия Алексеевича и его манере трепаться ни о чем. На неподготовленного человека это производило странное впечатление, как, впрочем, и сам Юрий Алексеевич. Наконец он заявил, что не чувствет себя достаточно окрепшим, чтобы торчать у телефона всю ночь, о чем я и сама бы могла догадаться! Пригласил меня на завтрак в палату номер четыре и откланялся. 

Утро было морозное и чистое. Нежно розовеющее на востоке небо обещало солнечный день. Я с удовольствием сварила кофе в кофеварке, купленной в лавочке на площади Святого Петра в Риме. По форме она напоминает патрон и состоит из трех частей: колбочки для воды, корзинки для кофе и собственно кофейника. Сначала нужно залить в колбочку воду, затем вставить корзиночку с кофе и прикрутить кофейник. Все кукольного размера, на одну крошечную чашечку. Это не столько варка кофе, сколько ритуал. Кофейная церемония.

Потом я позвонила Галке и доложила, что я в порядке. После чего отправилась на работу. Мне не хватало пенсионера Гавриленко, мне не хватало Петюши, телефонных звонков, клиентов и заснеженного парка за окном. Нелепые письма, детективные игры, неприкаянный одинокий Володя Галкин и грубиян Ситников — все поблекло и отодвинулись.

«Я больше не хочу играть в детектива!» — сказала я себе.

Жизнь на работе была прекрасна и удивительна. Кто-то очень неглупый сказал, что опасность обостряет восприятие окружающей действительности. Звонили и приходили люди. Заглядывали соскучившиеся «охотники» и травили привычные байки. Я старательно шутила, громко смеялась и изо всех сил пыталась заглушить в себе… страх. Да, да, страх! Мне было страшно. И страх этот усиливался с каждой минутой. Предчувствие?