Я проснулась с неясным чувством радости. Не открывая глаз, положила руку на Купера, прикорнувшего рядом. Лежала, улыбаясь, теребя Куперов загривок. Вспомнила вчерашний день. Мы все-таки нашли ее! Диану. Зовут ее Зинаида Метлицкая. Поговорить после спектакля нам не удалось, Зинаиду увез в «Мерседесе» не то муж, не то поклонник. А мы, разинув рты, наблюдали, как он усадил в машину это чудо в норковой шубке с охапкой белых орхидей и осторожно захлопнул дверцу.

— Ни хрена себе! — вырвалось у Галки. — Ты знаешь, почем они? Откуда у людей столько денег?

Вопрос был риторическим, а потому ответа не требовал.

Зинаида Метлицкая! Красиво. Ей подходит. Как бы даже со стервозинкой. Сегодня вечером мы возьмем ее тепленькой. Вчера промахнулись, не успели, не подготовились. А сегодня… Ну, Диана, погоди! Объяснишь как миленькая, зачем тебе понадобился детектив, почему назвалась чужим именем и почему исчезла.

И настанет момент истины!

Окно слабо светилось в темноте. Лампочка в доисторическом уличном фонаре перегорела, и на улице было темно. Фонарь не скрипел, раскачиваясь на ветру — значит, в природе было тихо. Спать больше не хотелось, но и вставать… тоже не хотелось. Однажды я дала себе слово провести весь день в постели. Спать, читать, слушать музыку и смотреть кино. После смерти дяди я только однажды устроила себе отпуск на неделю. На хозяйстве в «Охоте» оставался все тот же надежный пенсионер Гавриленко.

Вот закончим… дело, подумала я, и можно смотаться куда-нибудь… Тут я вдруг вспомнила, что друг сердечный Юрий Алексеевич собирается на Мальту… Неужели один? Или не один? А с кем? Ответ лежал на поверхности, и я почувствовала, как червячок ревности сладко шевельнулся в груди. Он шевельнулся и замер, а я попыталась представить себе их, бредущих по солнечному южному городу, рука в руке… Прекрасная Вероника с волосами цвета половы и Юрий… А что? Не может такого быть, скажете?

— Неужели тебе по барабану? — спросил Каспар с любопыством.

— Честно?

— Ну!

— Не знаю…

Но даже это не испортило мне настроения. Общение с Галкой было праздником, и «Священные чудовища» были праздником. Кроме того, дел непочатый край. Утром мы с Галкой заскочим в театр, возьмем адрес Метлицкой. Или в адресное бюро… Потом можно повторить «Клеопатру»… Я вспомнила, как наш гид-египтянин произносил «Килипатра», и рассмеялась. Посмотрим. И вообще скоро Новый год! Любимый с детства Новый год… Запах хвои, елка на площади, Дед Мороз и Снегурочка, мохнатые пони, музыка, хороводы, парок от горячего кофе…

За окном постепенно светлело. Девять. Гавриленко открывает «Охоту»… Уже открыл. Он приходит на полчаса раньше. И вот-вот позвонит с докладом. Порядок этот установил сам Гавриленко и следовал ему неукоснительно. А я — прогульщица и лентяйка!

Я протянула руку к мобильнику, приготовившись схватить его при первом же сигнале. Но телефон молчал. Странно… Девять пятнадцать. Звонка все еще нет. Позвонить самой? Может, Гавриленко заболел? Ну вот, а так хорошо все начиналось… Я положила ладонь на телефон, и он, словно только того и дожидался, ожил.

— Катюша, это Гавриленко, — услышала я голос своего заместителя. — Доброе утро!

— Здравствуйте, Николай Николаевич! А я уже волнуюсь, думала, что-нибудь случилось. Я по вашим звонкам часы проверяю.

— На ввереном мне участке работы полный порядок! — бодро отрапортовал Гавриленко. — У нас тут маленькое ЧП.

— Какое ЧП? — встревожилась я.

— Тут женщина пакет принесла. Сказала, лично в руки передать Екатерине Васильевне, то есть тебе!

— Какая женщина? Как ее зовут?

— Не знаю, как зовут. Она не сказала. Обыкновенная женщина, из простых, немолодая уже. Хотела тебя видеть, иначе не отдавала. Но потом все-таки отдала. Я сказал, что ты будешь только через час. И если она хочет, то может подождать. Ну, она посидела минут десять, потом сказала, что ей идти надо, и ушла. Просила пакет не забыть передать Екатерине Васильевне.

— Николай Николаевич, а Женя уже пришел?

— Евгений звонил, сказал, что прибудет в девять тридцать.

— Николай Николаевич, пусть он мне пакет этот привезет! Я буду дома. А пакет большой?

— Будет сделано. Не очень большой. Вроде книжки.

— Николай Николаевич, а вы не могли бы его открыть и посмотреть, что там?

— Можно! — Я услышала шуршание бумаги и, после паузы, голос Гавриленко: — Письмо тебе и еще что-то, завернутое в бумагу.

— А от кого письмо? Посмотрите на подпись!

— Так… «Уважаемая Екатерина Васильевна!» И подпись… на другой стороне. Сейчас… не могу разобрать… вроде «О» заглавная… нет, «Р», потом «И», не пойму дальше что, маленькое такое имя… и через черточку «Зинаида».