Шрифт:
— Она не похожа на торгашку.
— О, когда пошла карта, она провела колоссальную работу над собой! И знаешь, с чего она начала эту работу? — В голосе Юрия — насмешка и, кажется, восхищение. — Она наняла учителя языка.
— Языка? Какого языка?
— Родного. Кто-то там еще занимался с ней дикцией, манерами… Она сама себя сделала.
Тут в дверь постучали и вошла улыбающаяся горничная — коротенькая юбочка, фартучек, кружевная наколка в волосах. Впереди себя она катила стеклянный столик на колесиках. Ловко расставив чашки, опустила в них пакетики с чаем, положила в вазочку печенье и сказала: «Пожалуйте к столу!»
— Какое обслуживание! — не удержалась я.
— За все платит страховая компания. Можешь не сомневаться, у Вероники самая дорогая страховка.
— Вижу. Ну а ты-то как?
— Уже лучше. Знаешь, сначала даже испугался, боялся за локтевой сустав. Но массаж — великое дело! Играть, правда, не смогу, думаю, около месяца, но это и неплохо. Мечтаю отдохнуть, поваляться, почитать. Знаешь, я, наверно, махну в Европу. Где потеплее, куда-нибудь на Средиземное море. Давно хотел побывать на Мальте. Приобщиться к рыцарскому духу, так сказать.
— Тоже по страховке? — Против желания, в моем голосе прозвучали неприятные нотки.
— Завидуешь? — оживился Юрий Алексеевич.
— Завидую, — призналась я.
— Вот когда тебя чуть не убьют, тогда и поймешь, что жить нужно немедленно, не откладывая на завтра. Я на Мальту давно уже собирался, и история Мальтийского ордена меня давно интересует. Но, знаешь, инерция… неподъемность… все, думал, успею. А теперь решил — все! Еду!
«А я?» — хотела спросить я, но не решилась.
Болтая ни о чем, мы провели вместе около часа, съели все печенье и выпили по две чашки чая.
— Удивительно, — заметил Юрий Алексеевич, — такая большая коробка, а печенья — с гулькин нос.
Уже прощаясь, я вспомнила, о чем хотела спросить Юрия.
— Ты случайно не знаешь Володю Галкина? — Я поправила его красивую шелковую косынку.
— Ты с ним знакома? — не скрыл своего удивления Юрий. — Откуда?
— Так, случайно пересеклись. Что он за человек? Давно пьет?
— Сколько вопросов сразу! Какой интерес к маленькому, ничтожному Галкину! Давно ли он пьет? — В неприятно тонком голосе Юрия звучала издевка.
«Пищит, как Буратино», — подумала я.
— Я думаю, он давно уже не пьет, — продолжал Юрий. — Перешел на более сильные возбудители. Твой Володя Галкин — законченный наркоман. Он еще жив?
Мне захотелось закричать: «Замолчи!» — затопать ногами, толкнуть его, залепить по физиономии. Несмотря на тысячу раз данное себе слово не воспринимать Юрия Алексеевича всерьез, я слишком близко к сердцу приняла его слова о Володе Галкине.
Мой любимый человек, в свою очередь, надулся, так как не любил упоминаний о моих знакомых мужчинах, даже таких ничтожных, как Галкин. Как все законченные эгоисты, он требовал безоговорочного внимания исключительно к своей особе, и даже мнимая тень соперника надолго портила ему настроение.
Мы холодно попрощались.
«А о своем предложении он даже не вспомнил! И теперь непонятно — невеста я или нет!», — подумала я уже на лестнице.
— А ты вернись и спроси! — предложил Каспар.
— Сам вернись! — буркнула я и поймала внимательный взгляд генерала в ливрее.
Глава 11. Священные чудовища
Мы встретились в одиннадцать у кинотеатра «Планета», откуда решили начать свой вояж по театрам («Гастроль!» — сказала Галка) в поисках актрисы Дианы. Кинотеатр был выбран для старта из-за его близости сразу к трем театрам: ТЮЗу, театру-студии молодого актера и Русской драме.
— Мы ее выловим! — оптимистично заявила Галка. — У нас всего пять театров. Правда, она может быть из самодеятельности…
— Ну, какая сейчас самодеятельность!
— Не скажи! Знаешь, сколько открылось всяких частных студий! Чувствуешь в себе актерский зуд — иди, оторвись за деньги в частной лавочке. А кроме того, она, может, стриптизит где-нибудь в баре… тоже актриса, оригинального жанра. Тогда мы ее точно не разыщем. Посмотрим. Не боись, Катюха, прорвемся!
И мы радостно отправились в путь, снова чувствуя себя детьми, играющими в свои детские игры, пока взрослые на работе.
— А помнишь… — произнесла Галка магические слова, с которых обычно начиналось наше путешествие в прошлое. — А помнишь Стаса из десятой?
— Беленький такой, задохлик, в очках?
— Задохлик! Теперь он миллионер! Банкир! Жена с ребенком в Ницце живут. Я хочу к нему Павлушу пристроить.
— Ты же говорила, он подрабатывает где-то.
— Это несерьезно. А вот у Стаса — то, что надо! Пока, может, на пару дней в неделю, а потом, когда закончит бурсу, насовсем.
— А ты с ним уже говорила?