Я очень любила Лялечку за добрую и чистую душу, но она, как бы это сказать… была какая-то невзрослая, как ребенок. И фантазии ее были детскими. Так, во всяком случае, я тогда думала. И вот этого я себе никогда в жизни не прощу! Ведь я могла расспросить ее подробнее и, возможно, отговорить от задуманного. Но я готовилась к отъезду, знаете, как это бывает — то пуговица оторвалась на любимом костюме, то купальник куда-то завалился, то, оказывается, поползла последняя пара колготок. И все это в самую последнюю минуту! Ну, я и пришивала, мерила, крутилась перед зеркалом, а Лялечка рассказывала. Я ругаю себя последними словами за то, что не выслушала, не расспросила, не удержала, не запретила, наконец! Я бе-зумно, безумно, виновата! Я ничего не пожалела бы, чтобы вернуть тот осенний день, когда мы виделись с Лялечкой, как оказалось, в последний раз…

Знаете, я часто вспоминаю, как мы познакомились с ней, прямо на улице. Почти четыре года назад — ужас, как быстро летит время! У меня лопнул пакет, яблоки и лимоны раскатились по тротуару! Молодая женщина бросилась мне на помощь — мы вдвоем минут десять ползали под ногами у прохожих, подбирая все это добро. Это и была Лялечка. Так мы познакомились, а потом и подружились. Она представила меня двум самым близким ей людям — сестре Алине, которой я не понравилась, и мужу, который, по-моему, не обратил на меня ни малейшего внимания. Ничего особенного — бесцветный хмурый тип, но зато с деньгами.

С Лялечкой было легко дружить — она не завидовала, не интриговала и самым искренним образом привязалась ко мне. И доброта, доброта какая-то несовременная была в ней… Она помогала мужу сестры… что-то там с ним произошло после смерти Алины, он болел, кажется, потерял работу. В наше время мужья, которые так переживают смерть жены, большая редкость.

Знаете, Екатерина Васильевна, пишу «была», «было», и все во мне протестует, я не верю, не верю, что Лялечки больше нет!

А сейчас самое трудное признание! Я не особенно вникала в то, что говорила Лялечка, но название детективного бюро, куда она хотела обратиться за помощью, меня заинтриговало! «Королевская охота»! Шикарное название! Такое… театральное!

Тут я слегка покраснела и покосилась на Галку. Она ответила мне простодушным взглядом.

— Знаете, я — актриса, игра для меня — жизнь, а не работа, — продолжала я с выражением. — С моим живым актерским воображением, сегодня я — женщина-вамп или Медея, завтра — скромная Золушка, послезавтра — принцесса, пастушка… кто угодно! Причем не только в театре, а и в жизни тоже!

Ваша «Королевская охота» не шла у меня из головы. Она буквально заворожила меня, как блестящая побрякушка сороку-воровку. Мне виделась роскошная сцена — прекрасная, рыдающая, преследуемая дама и детектив, сильный, грубоватый парень, который клянется ее защищать! Обязательно некрасивый. Эти красавчики типа Ди Каприо уже достали!

Меня несколько обескуражило, что по телефону мне ответила женщина, то есть вы, Екатерина Васильевна. Но я мгновенно сообразила, что так, возможно, даже интереснее. Я никогда в жизни не видела женщины-детектива. Остальное вы знаете.

Извините меня, ради бога, за мистификацию. Я просто не смогла удержаться. Вы мне очень понравились, честное слово! На другой день я перезвонила Лялечке и все ей рассказала. И она собиралась позвонить вам сама. Но… не успела.

Я все время думала, что же теперь делать? Конечно, я непременно позвонила бы… Но… вообразите, что я испытала, когда увидела вас вчера в театре! И стыд и облегчение. Я даже помахала вам, но вы, кажется, не заметили. Я так и знала, что вы меня разыщете. В вас чувствуется профессиональная хватка. Мы должны познакомиться поближе, и когда-нибудь я непременно сыграю женщину-детектива.

Я безумно хочу с вами встретиться, но, к сожалению, вынуждена уехать. Моя мама очень больна, и врачи опасаются, что этот Новый год может стать последним в ее жизни. Я рассказала вам все, что знаю. В конверте — фотографии незнакомых мне людей. Какое отношение они имеют к убийству Алины, я не имею ни малейшего понятия, равно как и то, что Лялечка собиралась с ними делать. К сожалению.

До свидания, Екатерина Васильевна. От всего сердца желаю вам удачи. Я абсолютно уверена, что вам удастся докопаться до истины.

Искренне ваша, Диана-Зинаида».

Я закончила читать и посмотрела на Галку.

— И все? — не выдержала Галка.

— И все.

Некоторое время мы молчали, приходя в себя от разочарования. Чуда не произошло, момент истины не настал.

— Ты веришь, что ей действительно надо было уехать? — спросила вдруг Галка, и я вздрогнула.

— Не знаю. Думаешь, сбежала?

— Уверена! Врет оно все, твое священное чудовище. Актриса! Диана-Зинаида! Вся жизнь — игра. Что делать-то будем? Письмо — один треп и выпендреж, а толку мало. А мы-то надеялись…