Однако события развивались совсем не так, как их описывает М.С. Горбачев.

Прежде всего, из материалов Ставропольского крайкома КПСС явствует, что инициатива рассмотрения вопроса о положении дел в местной милиции исходила не от крайкома, а от начальника Следственного отдела краевого УВД В. П. Овинникова (не того ли самого, который потом «пытался» застрелиться?). 7 сентября 1973 г. он направил в крайком партии на имя М.С. Горбачева специальную записку о безобразиях, творящихся в местной милиции [1857] .

Однако М.С. Горбачев не проявил к ней интереса.

Между тем 25 сентября того же года заместитель министра внутренних дел СССР Б. Викторов направил в Ставропольский крайком письмо, которым поставил его в известность, что министерство получило служебный рапорт В. Овинникова о творившихся в местном УВД безобразиях и в отличие от крайкома оперативно провело служебное расследование, которым были «установлены серьезные недостатки в деятельности органов внутренних дел края». Далее в письме сообщалось, что «справка о результатах проверки направлена начальнику УВД Ставропольского края тов. Выскубенко для принятия мер, направленных на устранение имеющихся крупных недостатков в деятельности органов внутренних дел края. Кроме того, ему предложено рассмотреть вопрос о строгом наказании должностных лиц, допустивших нарушения законности». «Вопрос об ответственности руководства УВД Ставропольского крайисполкома, – говорилось в письме Б. Викторова, – МВД СССР имеет в виду рассмотреть после получения доклада УВД о принятых мерах по устранению допущенных недостатков» [1858] .

Из этого явствует, что руководство МВД СССР не только быстрее крайкома отреагировало на рапорт В.П. Овинникова, но и не встало на защиту своих ставропольских подчиненных.

Только после этого крайком затребовал от местного УВД объяснения, а от МВД – материалы проведенного должностного расследования. Объяснительная записка заместителя начальника краевого УВД В. Жижина была направлена в крайком 23 октября [1859] , материалы служебного расследования из Следственного отдела МВД – 25 октября [1860] .

Видимо, только тогда, в конце октября – начале ноября 1973 г., М.С. Горбачев «собрал старых отставников-юристов – надежных, независимых ни от кого людей» и попросил их «разобраться», после чего 8 января 1974 г. на заседания крайкома был вынесен вопрос «О фактах нарушений социалистической законности в деятельности органов внутренних дел края».

Крайком констатировал: «В работе уголовного розыска и следственного аппарата УВД некоторых городских и районных отделов милиции допускаются факты нарушения социалистической законности, необоснованные отказы в возбуждении и прекращение уголовных дел, необъективное ведение следствия, случаи фальсификации проверочных и следственных материалов, незаконное задержание граждан».

Считая, что все это было результатом падения дисциплины и требовательности в органах внутренних дел, крайком возложил ответственность за это на начальника УВД Выскубенко и его заместителей: Жижина, Шмаргалова и Черных. Однако вопрос об их отставке на заседании крайкома не поднимался. И. С. Выскубенко отделался выговором, даже не строгим, Жижин получил «выговор с занесением в учетную карточку» [1861] .

О том, что у крайкома не было серьезных претензий к руководству местного УВД, свидетельствует то, что 16 августа 1974 г. в связи с 60-летием И. С. Выскубенко был награжден Почетной грамотой крайкома и крайисполкома [1862] и только после этого 8 октября того же года крайком принял постановление: «Освободить т. Выскубенко И. С. от должности начальника УВД Ставропольского крайисполкома» [1863] .

Если бы он был освобожден от должности как не справившийся со своими обязанностями, этот факт обязательно нашел бы отражение в постановление крайкома. Следовательно, И.С. Выскубенко или был отправлен на пенсию, или же переведен на другую должность.

Следует отметить, что хотя руководство милиции на краевом уровне утверждалось крайисполком, а на районом уровне – райисполкомом, ни одного руководящего работника милиции они не могли освободить от занимаемых должностей без согласования МВД.

И действительно, если исходить из воспоминаний В.А. Казначеева, получается, что Михаил Сергеевич сумел убедить в необходимости кадровых перемен в руководстве местного УВД первого заместителя министра внутренних дел генерал-полковника

B.C. Папутина, которого знал по партийной работе, а тот, в свою очередь, – H.A. Щелокова.

Характеризуя значение произведенных кадровых перемен в местном управлении МВД, М.С. Горбачев отмечает, в результате этого «по числу зарегистрированных преступления край с 11-го места опустился на 67-е в России» [1864] . Однако Б. Кучмаев пишет, что на самом деле преступность на Ставрополье после 1974 г. не только не сократилась, а наоборот, увеличилась [1865] . Следовательно, произведенная кадровые перемены в руководстве ставропольской милиции не имела никакого отношения к наведению порядка.

Таким образом, оказывается, никакой «острой схватки» между М.С. Горбачевым и МВД СССР в 1973–1974 гг. не было. А поэтому вплоть до 1977 г. он сохранял нормальные отношения с его руководством. В пользу этого говорит тот факт, что в 1976–1977 гг. он с распростертыми объятиями принимал Ю. М. Чурбанова [1866] .

И только после этого между ними действительно пробежала кошка.

«Я, – заявил в одном их интервью Ю.М. Чурбанов, – «сцепился» с Горбачевым еще в Ставрополе, когда он там был первым секретарем обкома партии». Когда это произошло, Юрий Михайлович не уточнял. Однако если учесть, что он стал заместителем министра внутренних дел в ноябре 1977 г., а в ноябре