Первоначально существовала надежда, что к пленуму Юрия Владимировича удастся поставить на ноги. После того, как Е.И. Чазов проинформировал К.У. Черненко, что смерть Ю.В. Андропова может произойти «в ближайшее время», тянуть с пленумом не имело смысла.

1 декабря 1983 г. Политбюро приняло необходимое решение. Через день A.C. Черняев записал в дневнике: «Пленум откладывали, откладывали и все-таки назначили на 26 декабря» [1810] .

«В это время, – пишет Е.И. Чазов, – в Кунцевскую больницу, где находился Андропов, для диспансеризации был госпитализирован Горбачев. Андропов, узнав об этом, попросил его зайти. Я предупредил Горбачева о тяжести состояния Андропова и плохом прогнозе заболевания. Он был вторым человеком в Политбюро, который знал, что дни Генерального секретаря сочтены» [1811] . Если в первом варианте своих воспоминаний Е.И. Чазов не указал, когда именно это произошло, то во втором варианте отметил, что Михаил Сергеевич лег в больницу в декабре. Во время разговора с Е.И.Чазовым М.С. Горбачев сообщил ему о своем намерении рекомендовать Ю.В. Андропову ввести В.И. Воротникова и М.С. Соломенцева в Политбюро, В.М. Чебрикова избрать кандидатом в члены Политбюро, а Е.К. Лигачева – секретарем ЦК КПСС. На следующий день он посетил Юрия Владимировича и мог довести до него свои предложения [1812] .

4 декабря, в воскресенье, В.И. Воротников отметил в дневнике: «Беседовал в М.С. Горбачевым. Он был у Ю.В. Андропова в ЦКБ». «Состояние его здоровья плохое. Его посещают помощники. Иногда Черненко». Во время этого разговора Михаил Сергеевич предложил Виталию Ивановичу позвонить Ю.В. Андропову в больницу [1813] .

Смысл этого стал понятен В.И. Воротникову только через день, когда 6 декабря он снова встретился с М.С. Горбачевым и узнал от него, что он «имел еще одну беседу с Ю.В. Андроповым в ЦКБ» («Выглядит очень плохо. Исхудал. Ослаб»), во время которой последний «предложил произвести изменения в составе Политбюро» и ввести в него В.И. Воротникова [1814] .

Исходя из этого можно утверждать, что М.С. Горбачев лег на диспансеризацию 2 декабря и 3-го имел первую встречу с Юрием Владимировичем. 5 декабря, по всей видимости, встречался с ним вторично и договорился о том, чтобы произвести на пленуме указанные выше кадровые перемещения [1815] .

В связи с этим в середине декабря Е.К. Лигачев был приглашен к Ю.В. Андропову на собеседование. Вспоминая этот визит в ЦКБ, Егор Кузьмич пишет: «Палата выглядела скромно: кровать, рядом с ней несколько медицинских приборов, капельница на кронштейне. А у стены – маленький столик, за которым сидел какой-то человек. В первый момент я не понял, что это Андропов». На лице у Юрия Владимировича Е.К. Лигачев увидел «печать близкой кончины» [1816] . «Юрий Владимирович был одет не столько по-больничному, сколько по-домашнему – в нательную рубашку и полосатые пижамные брюки» [1817] .

В декабре Политбюро заседало 1, 8, 15, 22 и 26 числа [1818] . Это дает основание предполагать, что вопрос об изменениях в руководстве ЦК КПСС был решен 22 декабря. На этом заседании, кстати, Политбюро одобрило текст выступления Ю. В. Андропова на предстоявшем Пленуме [1819] .

24 декабря 1983 г., как обычно по субботам, Юрия Владимировича посетил А. И. Вольский. «До этого, – вспоминал Аркадий Иванович, – отправил с фельдъегерьской связью проект его выступления на Пленуме (пожалуй, лучше сказать так, подготовленные ранее вместе с ним тезисы выступления). Когда в 12 часов я вошел к Андропову, тезисы были явно просмотрены». В целом текст получил одобрение, но за прошедшую неделю (т. е. с 17 декабря. – Л.О.) Ю.В. Андропов решил внести в них два дополнения. Одно не имело принципиального характера, второе, в конце текста следует привести полностью:

«Товарищи члены ЦК КПСС, по известным вам причинам я не могу принимать в данный период активное участие в руководстве Политбюро и Секретариатом ЦК КПСС. Считал бы необходимым быть перед вами честным: этот период может затянуться. В связи с этим просил бы Пленум рассмотреть вопрос и поручить ведение Политбюро и Секретариата ЦК товарищу Горбачеву Михаилу Сергеевичу» [1820] .

«С этим документом, – вспоминал А.И. Вольский, – я приехал на Старую площадь и познакомил с ним самого близкого Андропову по работе в ЦК человека (он трудится до сих пор). Познакомил с мнением Андропова еще одного помощника Генерального секретаря. Мы долго думали над этой фразой и все-таки решили, не имея на то, может быть, права, оставить у себя одну копию… Но, как и положено, материал официально передали заведующему Общим отделом (впоследствии он был исключен из партии) для (распечатки) участникам Пленума» [1821] . Позднее А.И. Вольский уточнил, что имел в виду K.M. Боголюбова [1822] .

«История этого текста, – вспоминает М.С. Горбачев, – по существу, стала мне известна лишь спустя годы, после публикации воспоминаний Вольского. До этого ходили только смутные слухи. А суть такова: в конце выступления содержался тезис о том, что в связи со своей тяжелой болезнью, исходя из государственных интересов и стремясь обеспечить бесперебойность руководства партией и страной, Генеральный секретарь предлагает поручить ведение Политбюро Горбачеву. Когда накануне Пленума текст выступления Юрия Владимировича был роздан членам Политбюро, а затем – в красном переплете – членам ЦК, там этого тезиса и подобных слов не было» [1823] .

Пленум ЦК КПСС открылся в понедельник 26 декабря [1824] .

О том, как развивались события дальше, есть две версии.

«Когда, – вспоминал А.Вольский в 1990 г., – я пришел на

Пленум, эти тезисы, или, как их тогда «деликатно» называли, «текст речи», раздавали его участникам. Получив текст на руки, я вдруг с ужасом обнаружил, что там нет последнего абзаца» [1825] . «Я, – пишет А.Вольский далее, – попытался что-то выяснить, получить, какое-то объяснение, но все кончилось тем, что мне было прямо сказано: не лезьте не в свое дело» [1826] .

По другой, более поздней версии, А.И. Вольский узнал о случившемся немного позже: «Идет заседание пленума. Черненко зачитывает доклад Юрия Владимировича, и – представь! – этих важнейших слов так и не прозвучало. – Начинаю расспрашивать, никто ничего не знает. Напасть какая-то» [1827] .

Что в такой ситуации должен был сделать А.И. Вольский? Немедленно информировать о случившемся Ю.В. Андропова. Пленум работал два дня. Исправить положение дел еще было можно. Однако Аркадий Иванович понимал, что если К.У. Черненко отважился на такой шаг, значит, судьба Ю.В. Андропова предрешена. Поэтому А.И. Вольский предпочел отмолчаться.