Шрифт:
— А что с Фанни?
— Фанни, разумеется, была членом его тайного книжного клуба.
— Почему опять тайного?
— Когда-нибудь слышал о приставучих литературных агентах?
Я потупил взгляд.
— А о том, как в квартиру заваливаются суперсканеры, после того как кто-то назовет твой адрес приставучему литературному агенту?
— Так что за тайный клуб? — попытался я вернуться к изначальной теме.
— Книжный клуб? О, это когда встречаются читатели всех возрастов. Говорят о прочитанных книгах или о тех, что читают сейчас. Меняются ими. Кто-то читает вслух истории собственного сочинения, а другие слушают.
Еще один уголок этого мира, о котором я раньше не знал. В том же клубе состоял и Бергман. Познакомился с ними и привел их в «Гильдию книгочеев».
Арне поднялся и направился к выходу.
— Сегодня ее нет с нами, но я уверен — завтра она будет о тебе другого мнения.
Томас сидел у края стола, явно поджидая нас. Подошедшая пожилая дама придвинула ко мне тарелку, наполненную чем-то незнакомым. Сбоку примостился кусок моего же шоколадного торта, рядом с которым были насыпаны маленькие желтые кубики, пахнущие сыром.
— Кажется, мы уже знакомы, — сказала она, подсаживаясь к нам троим.
Видимо, это она — бывший литературный агент, чей голос я слышал во время нашего первого разговора в «Гильдии».
Арне дождался, пока последний кусочек не исчез с моей тарелки, и подозвал кого-то. Подошедший оказался примерно моим ровесником. Еще один с бритой, как у меня, головой — вначале я его не заметил. Нас не представили. Я уже привык к тому, что в этих тайных обществах так и принято.
Арне шепнул что-то ему на ухо, и бритоголовый что-то долго говорил, но тихо, и я не мог разобрать ни слова. Арне немного подумал и повернулся ко мне. У меня мелькнула мысль, что Арне, как и «Ультрасеть», тоже периодически фильтрует информацию, которую собирается мне передать.
— Твоя корпорация сейчас с головой погружена в подготовку к завтрашнему дню. Но даже при этом суперсканеры считают, что ты представляешь опасность. Им кажется, что ты собрался вступить в наши ряды.
— Какие, однако, странные предположения!
Арне усмехнулся, в то время как я говорил это совершенно серьезно.
— Завтра с утра они за тобой придут, — продолжил Арне.
— За мной?! — переспросил я.
— Согласно официальной версии, ты будешь объявлен террористом и членом тайной гильдии. Покажут в прямом эфире по Ультранету, — Арне переглянулся с бритоголовым.
— Так что, скорее всего, жди гостей к одиннадцати, — добавил тот.
— То есть? Меня арестуют?
Бритоголовый кивнул.
— Трансляцию должны пустить где-то между «Кто хочет стать А-резидентом?» и новостями спорта. В это время мало кто переключает канал. Ну и в любом случае, это должно случиться до двенадцати.
— До двенадцати, значит. — Мне не нравилось, что эти двое говорят о моем ближайшем будущем арестанта как о чем-то само собой разумеющемся.
— После похорон Йойо ты домой не вернешься. Придется поехать в другое место, — продолжал Арне тем же спокойным тоном, будто речь шла о послеобеденной прогулке в парк-холле.
— А, не вернусь, значит! И куда же я, скажите, тогда поеду? — в моем голосе уже сквозило явное раздражение. Кажется, Арне снова брал на себя обязанность принимать решения за меня, хотя никто его на это не уполномочивал.
— Завтра в двенадцать будешь у ворот пенсионерского лагеря «Солнечный денек». Зона С, двадцатый квартал. Воспользуешься начавшейся паникой и доберешься до нашего штаба.
— Мне казалось, я уже в нем нахожусь.
Арне усмехнулся.
— Но может статься, я все же предпочту остаться дома и угодить в лапы суперсканеров.
— Это вряд ли. Ты себе и представить не можешь, какую чудовищную боль причиняет пытка под Примочками. С завтрашнего утра тебя объявят в розыск, а с террористами Управзона разрешает творить все что угодно.
Вот в чем в чем, а в этом я уже не сомневался.
Поздно вечером мы попрощались, крепко обняв друг друга за плечи. Мне вспомнилось сегодняшнее утро, когда на мне сомкнулись руки родителей Йойо.
Но, в отличие от них, Арне отпустил меня в темноту, снабдив напоследок еще одной своей фирменной загадкой.
— Ты любишь животных? — спросил он. — Если нет, советую полюбить не позднее завтрашнего утра.
ПРОЩАНИЕ
Все, что осталось от Йойо, уместилось в коробочке, меньшей, чем футляр от Примочек. Мы с его родителями стояли перед ней на минус четырнадцатом этаже колумбарий-холла. Прижав палец к двери, я получил навигационную схему, как добраться до Йойо, вернее, до его останков.