— Ты как раз вовремя, чтобы попрощаться.

— Попрощаться с кем?

Томас ничего не ответил, отвернувшись и освещая нам путь фонариком. С завесой непостижимой тайны, окутывавшей каждое движение книгочеев, я тоже уже смирился.

Узнать комнату было невозможно. Вокруг накрытого стола сидело и стояло около тридцати человек. Видимо, каждый принес что-то свое. Я передал Томасу шоколадные торты. Официант в «Гавани», который на этот раз встретил меня выспавшимся, брать их отказался и сразу отослал меня в туалет.

Горели свечи. От них в комнате становилось уютнее. Ни наставницы, ни Фанни я на первый взгляд не обнаружил. А жаль. Фанни мне действительно не хватало. Она бы положила свою ладонь на мою. Пусть даже просто из жалости. Она же знала, как много Йойо для меня значил.

Мой взгляд упал на Арне, что-то громко обсуждавшего с двумя парнями приблизительно моего возраста. Я ощутил укол чего-то близкого к ревности. Никто меня не замечал. Все были заняты разговором. Разумеется, реальным. И разумеется, я был там единственный… не волосатый.

— Что-то непохоже, чтобы ты пришел повеселиться, — посмотрел мне в глаза Томас.

Я промолчал, и он все понял.

— Пойдем-ка со мной, — сказал он, беря меня под локоть и направляясь к какой-то двери. Я был ему безмерно благодарен. Я не хотел не только веселиться, но и видеть всю эту толпу народа. Единственное, что привело меня сюда сегодня вечером, — это необходимость узнать хоть что-то про двенадцать часов. Ну и помириться все-таки с Фанни, конечно.

Томас ввел меня в полутемную комнату, где можно было побыть одному, и аккуратно прикрыл дверь. Из-за стены доносились голоса празднующих. Я сделал глубокий вдох, ожидая чего-то.

Дверь приоткрылась, но я не обернулся. На плечо легла чья-то рука. Фанни?..

— Мне очень, очень жаль, — произнес знакомый голос. — Он был тебе дорог.

Арне. Это тоже хорошо.

— Пару часов назад появилось первое сообщение в «Ультраньюс».

— И что они говорят?

— «Молодой человек совершил самоубийство из-за измены».

— Этому видео было полтора года. Просто глупый сбой в ее домашней панели. И я знаю, он бы никогда…

Я запнулся и зарыдал. С момента нашей первой встречи с Арне я, кажется, рыдаю не переставая.

— Об этом они никогда не скажут, — ответил Арне. — Ни единого слова критики в адрес «Ультрасети», Примочек, «Техмикса», ООО «Скан» или чего-либо еще. Неписаные правила, диктуемые концерном.

— Да ясно, — бросил я, хотя в реальности ясно мне не было.

— Есть еще кое-что.

Никакого «кое-чего» мне больше не хотелось. Хотелось, чтобы пришла Фанни, обнять ее и плакать дальше.

— Согласно «Ультраньюс», Йойо был не просто литературным агентом, работавшим на «Скан».

— Но и?..

— Но и членом «Гильдии книгочеев», организовавшим и осуществившим недавний теракт.

Несколько секунд молчания.

— Так он был с вами? — переспросил я, уже настроившись на то, что возможно все.

— С нашей стороны не было никакого теракта, и Йойо до него даже не знал о нашем существовании.

Я уставился в темноту. В голове пронеслись потенциальные заголовки новостей. «Йойо — супертеррорист столетия». Смехотворно. Но его родители наверняка уже… в курсе. Бедные. Что же они сейчас чувствуют, когда на них свалилось столько всего сразу.

Так что, это они нам вот так вот просто врут?

«Ультраньюс» были самой популярной информационной платформой Ультранета.

— «Ультраньюс» предоставляла все новости бесплатно. С появлением концерна печатные газеты и журналы ушли в прошлое, — объясняла нам, помнится, наставница на уроках по управлению багажом. Несмотря на то что изучение информационных источников в нашем учебном плане не значилось.

Объяснялось это просто: у печатных изданий становилось все меньше и меньше потребителей. За онлайн-выпуски тех же изданий платить дополнительно никто не хотел. Все, что было онлайн, принадлежало Ультранету, а Ультранет был объявлен бесплатным. Слово «бесплатно» и положило конец эпохе печатных СМИ.

Еще когда-то давно у родителей завалялась в коробке под щитком пара старых выпусков ежедневных газет. Когда я начал работать на «Скан», папа пожертвовал мне эту пачку пожелтевших листов, и я отнес ее Номосу. Номос, в свою очередь, перенаправил их в отдел газетных агентов, и с моей первой зарплаты мы тогда смогли заплатить сразу два взноса за новый ароматильник.

Помню, я еще подумал, когда пачка газетных листов легла мне в руки: «Кто вообще мог впихнуть в себя сразу столько текста? И это все добровольно и каждый день! И за это их еще заставляли платить? Ну неудивительно, что все издательства разорились».