Он ненадолго замолчал.

— Похоже, ты ей нравишься.

Первая соленая слеза проложила себе дорогу по моей щеке до самой верхней губы. Я ее слизнул. Арне сделал вид, что ничего не заметил, хотя на таком расстоянии это было попросту невозможно.

— Она действительно санитарка в пенсионерском лагере?

Арне кивнул.

— В «Гильдию» входят и обычные читатели, — пояснил он. — А читатели есть везде.

Я злился на самого себя. Что я здесь забыл? Я не мог поверить всему, что они мне сегодня рассказали. Не мог и, главное, не хотел. Я хотел наружу и повернулся к двери.

— Два поворота налево, два направо и снова два налево. Все двери открыты, — произнес Томас и вручил мне фонарик. Еще его заботы мне не хватало, пронеслось у меня в голове.

— В течение ближайших сорока восьми часов ситуация обострится, — продолжил Арне у меня за спиной. — До того, как произойдет большой взрыв, мы успеем еще раз увидеться. Подумай еще раз о Примочках, Ультранете и обо всем, чем ты обычно живешь.

Я слушал его, не оборачиваясь.

— Почему именно я? — спросил я у него, вперив взгляд в ржавые косяки двери.

Арне подошел ближе.

— За все это время ты не рассказал о нас ни Номосу, ни родителям, ни своему лучшему другу. Как ты думаешь, почему?

Я устало опустил взгляд. Возможно, это был просто блеф. Он не мог знать наверняка.

— И твоя наставница была права, что за тебя поручилась, — закончил он.

Я хлопнул дверью и устремился вверх по коридору. Два раза налево, два раза направо и снова два раза налево. Двери действительно были открыты. Передо мной забрезжил свет из отверстия в полу. Я схватился за ступени и полез вниз.

Стены у кабинки, в которой я оказался, были розовые. Я очутился не в том туалете, из которого ушел. Они дали мне ложную инструкцию! Или это я сам заблудился? Дверь кабинки была закрыта снаружи. Кто-то втянул лестницу внутрь, и люк с грохотом закрылся. В тот же самый момент дверь распахнулась.

Я понесся по коридору мимо зеркала и красного цвета умывальников, оказавшись в конце концов в полутемной забегаловке, помещение которой было отделано деревом. Комнат было множество, повсюду горели натуральные свечи. Я оказался в одной из них, по атмосфере напоминавшей пещеру; за спиной была серая стена. Я побрел в поисках выхода и остановился, только когда знакомый голос окликнул меня по имени.

В углу одной из комнат за маленьким круглым столиком сидела Фанни. Она улыбнулась и показала на место рядом с собой. Вытерла слезы с моего лица своей ладонью. Жалко, что я не мог поплакать еще — это было приятно.

— Опять облился безрыбным супом? — засмеялась она, глядя на мою рубашку.

Сорочка все еще была мокрой. Мел, вытертый мною в «Восточной гавани», оставил на рукаве такие же серые пятна.

Я хотел поговорить с ней о «Гильдии». Об Арне Бергмане. О том, какое место занимала в их структурах она. О том, как вытащить оттуда ее и мою старую наставницу. О нас.

— Должна тебе признаться, когда мы с тобой познакомились, пришлось соврать в одной детали, — сказала она.

В ту минуту я готов был простить ей все и навсегда.

— Пришлось, прости.

Все, кроме одного.

— У тебя кто-то есть?

Она посмотрела на меня с изумлением. Половина мегаполиса мечется в панике, террористы сражаются против правительства и «Ультрасети», а я думаю только об одном?

Сейчас я бы с радостью вновь оказался в темном подвале «Гильдии» и утонул бы в их мягком кресле, уткнувшись одному из этих заботливых папочек в плечо. Может, писатель подсказал бы, как ей объяснить, что, несмотря на все эти чертовы теракты, я втрескался в нее по уши. Несмотря ни на что.

— В чем тебе пришлось соврать?

— Про живую природу из аниматора.

— Что?

— У меня никогда не было аниматора, — сказала она.

Прошло несколько секунд, и до меня наконец дошло! Я облегченно рассмеялся. Рассчитывал на худшее, а дело-то было всего-навсего в кино! Смех заразителен; Фанни тоже рассмеялась. В какой-то момент, отдышавшись, она взяла мою руку и накрыла ей свою.

— Вместо этого когда-то у меня была маленькая библиотека.

Пусть себе рассказывает, о чем хочет. Моя рука покоилась на ее, я чувствовал ее тепло и был самым счастливым человеком на планете.

— Дедушка всегда дарил мне что-нибудь новое. Даже после того, как закрыли последний книжный магазин во всем городе. И даже после того, как по Ультранету тоже нельзя было больше ничего заказать.

Понять, зачем ей был нужен весь этот бумажный мусор, только зря захламлявший комнату и вынуждавший покупать и втискивать в свое личное пространство шкафы, я не мог. Так же как и не мог понять, что может заставить человека примкнуть к такой террористической группировке, как «Гильдия книгочеев». Участвовать в совершении терактов. Вгонять людей в панику.