Ей уже не было так больно, тем более она знала, что больно бывает только в первый раз. Хотя был один очень тяжелый момент, когда из-за резкой боли ей захотелось оттолкнуть его и закричать, чтобы он больше никогда не смел прикасаться к ней.

Но боль быстро утихла, впрочем, как уверяла Джейн, на смену боли должно было прийти наслаждение, если муж будет вести себя как чуткий и опытный любовник. При одном воспоминании о том, какие ощущения сумел он пробудить в ней своими ласками, приятные мурашки забегали у нее по коже.

Розамунда предложила Жаклин прогуляться по побережью, полюбоваться морем с прибрежных скал. Жаклин охотно согласилась. Когда они поднялись на вершину, под порывами ветра подолы их платьев то вздымались кверху, то обвивали ноги. Замедлив шаг, Розамунда приступила к разговору, ради которого и была затеяна эта прогулка.

— Расскажи, пожалуйста, о гибели мистера Олбрайта.

Жаклин так сильно побледнела, что даже загар не смог скрыть ее бледность.

— Откуда вы узнали об этом?

— Так, краем уха услышала чужой разговор, — серьезно ответила Розамунда. — Во время завтрака я трижды слышала, как люди говорили об убийстве. Похоже, здесь у вас только об этом и разговоров.

Ах вот о чем пытался ей сообщить Гриффин прошлой ночью.

— Он тут ни при чем! — горячо воскликнула Жаклин.

— Разумеется, ни при чем, — согласилась Розамунда. — Но все же расскажи.

Жаклин устремила взгляд в морскую даль. После продолжительного молчания она повернулась к Розамунде. На ее лице была написана решимость: губы крепко сжаты, глаза прищурены и мрачны.

— Давайте спустимся в ложбину. Тут слишком ветрено.

Девушки обогнули вершину и пошли вниз, в долину, по узкому проходу между скалами.

— Мистер Олбрайт учил меня музыке, — начала Жаклин. — Это было явно ни к чему: мне совсем не хотелось учиться играть на пианино, — однако наш дедушка настоял на своем. Ему, наверное, нравилось, смотреть на мои мучения и унижение учителя. Да, Олбрайт приходился кузеном Тони Мэддоксу. Вы скоро познакомитесь с Тони. Он живет по соседству, в Треноуэт-Холле. Вон там.

Жаклин махнула рукой в глубь долины.

— Как бы то ни было, но все знали, что через день после смерти дедушки Гриффин и Олбрайт поссорились и брат уволил его, а потом Олбрайт принялся ходить по округе и всем рассказывать, что Гриффин угрожал убить его, если опять увидит в своем поместье. Мы думали, что на этом все закончится, но тут Олбрайт опять вернулся. — Жаклин запнулась. — И вскоре его нашли у подножия скалы.

— Ужасно. Наверное, для вас это был тяжелый удар, — сочувственно заметила Розамунда.

— Да, ужасно. Но потом стало еще хуже. Брата вызвали к судье и стали расспрашивать. Никто не верил в его невиновность. Никто... кроме меня, Тони и викария. Однако прямых улик не нашли, поэтому брата оставили в покое.

— Однако это не успокоило местных жителей, — заметила Розамунда.

Жаклин кивнула.

— Гриффин отослал меня, чтобы избавить от неприятностей. Он не хотел ничего слышать. А какое мне дело до того, что о нем говорят, я-то хорошо знаю, что он тут ни при чем!

Розамунда ласково обняла ее.

— Ваши чувства мне очень хорошо понятны, но ведь Гриффин хотел защитить вас.

Она по-дружески погладила Жаклин по плечу.

— Не пора ли нам вернуться и выпить по бокалу лимонада или чашке чаю?

А затем пора было начинать приготовления к бракосочетанию.

Гриффин шел по деревне, направляясь к гостинице, где остановилась Розамунда. За его спиной люди перешептывались и косились на него, но он не обращал на них внимания. Рот всем не закроешь, пусть судачат. Главное — поговорить с Розамундой до того, как они поженятся.

Он вбежал в холл гостиницы и бросил взгляд на лестницу, ведущую наверх. Повинуясь внутреннему голосу, он вдруг изменил направление, устремившись в бар.

Ему почему-то очень захотелось выпить.

В пустом баре, кроме жалкого пьянчужки, лежавшего возле негоревшего очага, не было никого. Служанка, вытиравшая столы, обернулась и от страха переменилась в лице.

— Бесси, кружку эля, будьте добры, — бросил Гриффин, но девушка не двигалась с места.

Гриффин замотал головой.