Шрифт:
Он стоял, словно морской бог, поднявшийся из морской пучины.
Розамунда хотела что-то сказать, но у нее перехватило дыхание и во рту пересохло.
Он был великолепно сложен, от него невозможно было отвести глаз. Розамунда ни разу в жизни не видела обнаженного мужчину, но разве можно было тут сравнивать? Ни один мужчина не годился ему в подметки.
Она никак не могла отвести восхищенный взгляд от его мощного и прекрасного в своей силе мужского достоинства.
К ее разочарованию, Гриффин быстро прикрыл свои чресла полотенцем.
— Черт, как ты здесь очутилась? — воскликнул Гриффин, бросая на нее сердитый взгляд.
Розамунда невозмутимо посмотрела ему в глаза.
— Я... пришла повидать тебя.
— Ну что ж, вот и повидала.
Он неловко вылез из ванны, прошел к комоду и начал выдвигать то один ящик, то другой, чтобы найти, во что бы одеться.
Розамунда закусила губу. Ей было нисколько не стыдно, что она застала его врасплох в таком виде: другие, более сильные чувства владели ею, отодвигая чувство вины далеко назад.
— Я скучаю по тебе, Гриффин.
Он замер на месте. Несколько длинных томительных мгновений она ожидала, что он кинется к ней и подхватит на руки.
Но Гриффин даже не обернулся, по-прежнему продолжая рыться в комоде.
— Как ты попала сюда? — спросил он через плечо, доставая из ящика брюки.
— Потайная лестница, — тихо ответила Розамунда, зачарованно глядя на мышцы, которые буквально двигались под его кожей. — Ее обнаружила Сесили во время нашего последнего визита.
Он продолжал смотреть на нее.
— Она, как ребенок, пыталась найти спрятанные сокровища. Порой она ведет себя ужасно.
— Что касается поведения...
— A-а, ты намекаешь на меня? — Розамунда грустно покачала головой. — В моем поведении нет ничего подобного. Просто я соскучилась и подумала — будь что будет.
Она подошла к нему и положила руку на плечо. Оно было теплым и мягким. Он слегка вздрогнул и шумно вздохнул.
Он явно был возбужден, хотя по-прежнему пытался выглядеть равнодушным. Их влекло друг к другу. Розамунда уже не верила в его напускное безразличие. Конечно, он не хотел, чтобы она уехала отсюда.
Она ласково обняла его одной рукой за голову, глядя ему прямо в глаза. Брюки с тихим шелестом выпали из его ослабевших пальцев.
Несколько мучительных секунд она внимательно разглядывала его лицо: глубокие морщины в уголках рта, болезненную бледность шрама, глаза, блестевшие от злости, хотя на их дне пробивался теплый и уже знакомый огонек желания.
Она привлекла его к себе.
Он не сопротивлялся. Его губы впились в ее губы с неутоленной страстью. Больше всего ей хотелось забыть обо всем и чтобы он тоже забыл обо всем, помня только о ней.
С глухим ворчанием он оторвался от ее губ.
— Тебе не надо было приходить.
«Но твой поцелуй говорил совсем о другом». Он явно хотел ее, так же как она его.
Охваченная напряженным горячим желанием, она с трудом собрала свои мысли.
— Гриффин, поверь, я ценю твою щепетильность, но...
— ...тебе не стоит находиться в моем доме, — прервал он ее. — Брось свою глупую затею. Я действительно не хочу, чтобы ты здесь осталась.
Розамунда испугалась. От ее прежней уверенности не осталось и следа.
Гриффин обхватил руками голову и закачал ее из стороны в сторону.
— Я ведь написал тебе в письме, почему должен был вернуться сюда. Но там не было ни слова о том, чтобы ты приехала ко мне. Через неделю я опять был бы в Лондоне.
— Но после твоего отъезда прошло больше недели, — возразила Розамунда.
— Меня задержали дела, — вздохнул он.
— А может быть, эти дела задержали бы тебя еще на одну неделю? Или даже на две? А может, на три года? Гриффин, почему ты не доверяешь мне?
— Я бы не так поставил вопрос. Дело в том...
Он отвернулся.
Когда он поднял на нее глаза, на его лице застыло мрачное выражение покорного смирения.
У Розамунды упало сердце. Ей стало страшно: что он задумал?
— Ты не хочешь жениться на мне? После всего, что было между нами?
Его лицо превратилось в застывшую, равнодушную маску Он молчал. Розамунда в ужасе отпрянула от него.
— Нет, Гриффин, не смей. Не смей опять бросать меня. Я не позволю тебе.
Он шумно вздохнул и провел рукой по лицу.