Разница в возрасте между мной и моей мамой – всего двадцать лет. Но эти двадцать лет лежат между нами пропастью: я не понимаю ее, она – меня. Зло, раздражительность, яростное сопротивление на любое мое слово, любой поступок. Всегда и на все ответ противоположный моему. Непонимание и нежелание пойти навстречу с каждым годом, да что там – с каждым днем углубляют пропасть, лежащую между нами. Чем старше и опытнее я становлюсь, тем больше понимаю и сейчас уже отчетливо вижу: основным мерилом моей мамы для всего на свете всегда были и остаются деньги. Если в моем кошельке шуршат купюры или я заговариваю о вдруг спустившейся с неба подработке – мама меняется в лице, появляется улыбка и хвала Господу. Мама «любила» меня, когда я была моложе и могла вкалывать на двух работах и приносить неплохие деньги в семью (с мужем я в разводе, поэтому добытчиков, кроме меня, в нашем доме нет). Я старалась изо всех сил: кормила всех, очень прилично одевала, делала ремонт, чтобы поддерживать квартиру в порядке, оплачивала обучение детей, а их у меня двое, старалась летом вывозить их на море… Но жизнь идет, а мы не молодеем: появились проблемы со здоровьем, я перенесла две серьезные операции. С тяжелой работой, требующей физических затрат, пришлось попрощаться. Работа стала полегче, и кошелек – тоже.

Дети выросли и живут своими семьями, у них все хорошо. Они здоровы и сами в состоянии содержать себя и своих детей. Но, вылетев из родительского гнезда, дети навсегда остаются в материнском сердце, и я как и прежде беспокоюсь о них и хочу помогать им. Чем могу. Только вот подарки внукам мне приходится покупать в тайне от мамы и звонить им – тоже потихоньку и не слишком часто: маме не нравятся лишние затраты, которых можно избежать. Я обманываю ее, скрываю «ненужные» покупки, вру о том, что у меня появилась подработка – я не собираюсь перевоспитывать мать и уже приспособилась жить во лжи. Я чувствую, что с каждым днем мы с ней отдаляемся друг от друга, становимся чужими людьми, хотя, казалось бы, на склоне лет как раз очень не хочется оставаться в одиночестве. Иногда смотрю на маму, пытаюсь разглядеть любимого человека, но вижу лишь чужую женщину, непробиваемую ничем. Телесериалы для нее гораздо интереснее, чем жизнь моих детей и ее внуков. Каждый раз я чувствую, что мама ждет моего недельного отъезда на работу, чтобы было затрат поменьше.

Я все понимаю: голодное военное детство, многодетная деревенская семья. Но не до такой же степени… Так ведь не должно быть! Ей трудно пришлось в жизни, но и моя жизнь, во многом благодаря ей, тоже была не сахар. Моего отца мама не любила, она сама рассказала мне об этом. Будучи на седьмом месяце беременности, она подняла какую-то тяжесть, и организм не выдержал: начались преждевременные роды. Я родилась глубоко недоношенной, полуживой и первые слова моей мамы были: «Какая уродина!» Конечно, я не могу этого помнить, но мама, не слишком заботясь о моих переживаниях, поведала мне об этом сама. Что я чувствовала в тот момент, знает только Господь! Потом меня новорожденную подвесили за ноги кверху – так были яснее видны вены на голове, и через них мне вливали кровь, донором был мой отец. Так меня спасли. Я выжила, но впоследствии стала падать в обмороки, «уходить». И снова меня лечили. Бесконечные больницы – вот что я помню из своего раннего детства. Одно из самых ярких воспоминаний такое: я лежу на столе и извиваюсь от сильнейшей боли – у меня берут костный мозг на анализ… Папа меня очень любил, он был такой справедливый и добрый, мне хочется верить, что я похожа на него. Я, как и все, ходила в школу, неплохо училась, общалась с ребятами, собирала металлолом и макулатуру, ждала каникул, радовалась теплу и солнцу, переживала первую детскую любовь. Много было хорошего: первый поцелуй, песни под гитару и походы, друзья… Но все приятные воспоминания, все, что греет мою душу, когда я оглядываюсь назад, никак не связано с мамой. Я не припомню, чтобы какие-то моменты счастья она искренне делила со мной. Да, она заботилась о том, чтобы я была сыта, обута и одета, но ведь ребенку этого мало! Тем не менее, я росла вполне благополучной, успешно закончила школу, в свое время поступила в институт довольно далеко от дома. Студенчество пролетело, веселое, беззаботное, и что немаловажно – свободное от родителей! Я повзрослела. Не обошлось без ошибок и неудачных опытов. Мой первый мужчина был моим однокурсником. Я была влюблена, думала, что выйду на него замуж, но оказалось, что я у него была не единственной и все его обещания ничего не значили. Впоследствии он уехал на север и погиб там еще молодым.

После защиты диплома я не вернулась домой, уехала с подругами, подальше от родителей и их опеки – за романтикой! Наивная, молодая девушка «в розовых очках» уезжала в «прекрасное далеко», не зная, что готовит ей жизнь. Я поселилась в общежитии, начала работать, съездила в первую командировку, обзавелась новыми подругами и… встретила ЕГО. Голубоглазый обаятельный покоритель женских сердец! Он был хорош, молод и весел. Ухаживал за мной и дарил подарки, говорил о любви, и я была на седьмом небе от счастья! Мы впервые были близки в новогоднюю ночь, и мне казалось, что вся моя жизнь с ним будет сплошным праздником. Так поначалу и было. Но, видимо, я была слишком открытой, слишком уж выставляла напоказ свое счастье, и это не могло не вызвать зависти. Завистников оказалось немало, и Он – мой прекрасный принц, неожиданно легко поверил им, а не мне. Все закончилось так быстро и плачевно: я была беременна. Я была потрясена: ведь еще вчера мы вместе смотрели его домашние фотографии и гадали – кто же родится у нас и на кого будет похож. А сегодня он с легкой руки завистников уверен в том, что я изменяла ему и пыталась навязать чужого ребенка. Несправедливо, подло, гадко – мне казалось, что все это происходит не со мной. Мне пришлось принять трудное решение: я сохранила беременность в надежде, что он вернется, потому что любит. Тогда я и не представляла, что это такое – быть брошенной в чужом городе, без поддержки. Я унижалась перед ним, просила его поверить, умоляла, но тщетно. Он раз и навсегда поставил на мне клеймо изменницы и считал меня чужой. Мы каждый день виделись на производственном автобусе, на работе под пронизывающими и любопытными взглядами сотрудников, я старалась держаться и не унывать. Тогда я жила лишь надеждой на лучшее, ведь каждому хочется быть счастливым! Помню вечерами, проходя мимо чужих светящихся окон, я представляла себе, как счастливо там живут люди, как хорошо им в семье, и мечтала о том, чтобы мое счастье тоже нашло меня. Но оно не спешило ко мне.

Вскоре на свет появился мой ребенок – сын, красивый и голубоглазый, как две капли воды похожий на своего отца. Только вот отец не пришел повидать его. Его друг потом рассказывал, что пил с ним коньяк за рождение сына. Для меня потянулись странные дни, наполненные огромным счастьем, которое каждый день дарил мне мой малыш, заботами и бесконечным ожиданием любимого. Только ждали мы его уже вдвоем – я и наш мальчик. Но он все не приходил. Однажды я набралась смелости и сама показала ему сына, но этим только сильно рассердила. И тогда, отчаявшись, уехала к родителям на полгода. А вернувшись с новыми надеждами и новыми силами, узнала, что он женится на другой и они уже ждут ребенка. Это был страшный удар. Мне было не столько обидно за себя и за свою любовь, сколько больно за сына – почему он должен расти без отца, почему вся любовь достанется другому ребенку, если мой заслуживает ее не меньше! Ослепленная обидой, я подала в суд, меня беспокоили не деньги, а задетая честь и достоинство. На скамье, в суде, сидели трое: он, я и наш сын. Поднявшись, он с уверенностью ответил судье на заданный вопрос: «Я впервые вижу этого мальчика». Этого «спектакля» мне было достаточно, чтобы в три дня рассчитаться на работе и уехать. Подальше от него, от унижений, от своих напрасных надежд, и постараться забыть его и теперь уже навсегда вычеркнуть из своего сердца. Несмотря на все это, впоследствии я еще дважды пыталась с ним связаться с просьбой пообщаться с сыном, так как ребенку был необходим опыт общения с отцом. В первый раз я сделала это, когда моему мальчику было семь лет, во второй – когда он был уже двадцатидвухлетним юношей. Оба раза я получила отказ. Сказать спустя годы, что я на него сержусь, я не могу. Нет, я давно отпустила эту ситуацию, а вместе с ней и боль, которая долгие годы жила в моей душе.

Тогда же у нас с сынишкой впереди был новый город, совсем молодой, строящийся, и наша новая жизнь. Меня, мать-одиночку, взяли только рабочей на стройку. Жили сначала у друзей, потом в комнатке, в частном доме с печкой и дровами, с привозной, раз в неделю, водой. Однажды вечером хозяйка высказала недовольство от того, что ребенок шумел, и попросила нас съехать… Я хорошо помню тот зимний вечер, когда я посадила сынишку на санки и ушла с ним в никуда. Но есть на свете добрые люди. Нас приютила местная учительница и совсем не брала с меня платы за жилье. До сих пор я помню эту добрую женщину и благодарна ей за то, что она сделала для меня и моего сына.

У нее я и познакомилась со своим будущим мужем. Все случилось стремительно: пришел, увидел, победил мое сердце, уставшее от поисков и ожидания счастья. Но я ошиблась снова. Мой будущий муж оказался алкоголиком, а я, неопытная, не сумела этого разглядеть. Через полгода я забеременела. Коммуналка, рождение дочери и первая пощечина от мужа. Через некоторое время все повторилось, но мне досталось гораздо сильнее: изуродованное лицо со швами и т. д. Мой сын для мужа всегда оставался чужим, он почти каждый день говорил мне это. Пил, бил, запугивал, загонял на балкон в холода и мороз. У меня бывали и сотрясения мозга, и потеря голоса. Мы жили в постоянном страхе. При всем этом я кормила семью…

Пришел день, и я потеряла самого дорогого мне человека – моего отца. Он один всегда был добр ко мне. Приехав с похорон, я словно «протрезвела», ясно увидела весь ужас, в котором живу, развелась и ушла с детьми на съемную квартиру. А через некоторое время уехала с ними в отчий дом, чтобы мама не оставалась одна, да и я надеялась, что рядом с родным человеком мне будет теплее и легче. На работу меня долго не брали. Денег не было. Но все преодолимо, есть доброта в мире! Одноклассница давала мне на рынке продукты «под честное слово». А потом я нашла две работы, нелегкие для женщины, но зато оплачиваемые. Детей я почти не видела – была добытчиком.

Появилась в моей жизни и ЛЮБОВЬ. Да, именно так, большими буквами – потому что и чувство это было огромным. Он был женат, и я даже в мыслях не держала разрушить его семью и строить общее будущее. Мне было достаточно видеть его улыбку, свет его глаз, слышать его голос. Даже сейчас, спустя годы, воспоминания о нем греют мое сердце. Жизнь шла своим чередом. Детки подрастали, сын подавал большие надежды в учебе, но враз все рухнуло. Врачи поставили смертельный диагноз и об этом прямо сказали моему мальчику, невзирая ни на какую медицинскую этику. У него началась страшная депрессия. Он бросил учебу и не хотел жить. Были попытки суицида, потом пьянство и наркотики. Это страшно. Я тратила все свои силы, и душевные и физические, на спасение сына, а дочка тем временем взрослела самостоятельно и сама решала подростковые проблемы, не всегда удачно… Шли годы. Я была на приемах у экстрасенсов, у бабок и священников, в секте и в церкви. Ездила по Святым местам и искала ответы на свои вопросы! За что и почему??? А главное, куда двигаться дальше? Я не хотела сдаваться. И вот, когда казалось, что силы иссякли и впереди только тьма, мне «случайно» попали в руки книги в голубой обложке – «Откровения Ангелов-Хранителей», а с ними – бесценные знания. Я встретилась с этой скромной Женщиной-МАМОЙ, Любовью Ивановной, и эта встреча перевернула мою жизнь на сто восемьдесят градусов. Она вселила в меня надежду и вдохнула новые силы. Она сказала мне, что с сыном все будет в порядке. И это было сказано с такой убежденностью, но в то же время так спокойно, что я поняла – это не просто слова утешения, и мгновенно поверила. Поверила и вздохнула свободнее. Слова Любови Ивановны нашли воплощение в жизни очень скоро: диагноз сына не подтвердился, он сейчас женат и счастлив. Дочь тоже вышла замуж, познакомившись с молодым человеком на семинаре у Любови Ивановны. И это тоже предсказала им мудрая Любовь. У доченьки моей уже двое детей: сын Николашка и дочь Софьюшка. Кстати, имя Софья было выбрано по просьбе Любовь Ивановны. В две тысячи одиннадцатом – двенадцатом годах у тех, кто познакомился на семинарах в Переправной, родились четыре девочки, имена у них: Вера, Надежда, Любовь и Софья. Я же собираюсь в скором времени переехать в Переправную, которая стала для меня родным домом, и, по возможности, помочь Любови Ивановне, ставшей для меня мамой, несмотря на то, что по возрасту она совсем не подходит мне в матери. Она вернула меня к жизни, и я вместе с сыном и дочерью пошла к Свету. Я поверила в БОГА, не наказывающего, А ЛЮБЯЩЕГО СВОИХ ДЕТЕЙ, ибо БОГ – это и есть сама ЛЮБОВЬ!!!

Пусть эта ИСТИНА ЖИВЕТ ВЕКАМИ и ТЫСЯЧЕЛЕТИЯМИ и согревает ЗАБЛУДШИЕ и ОТЧАЯВШИЕСЯ сердца всех униженных и оскорбленных. В это только нужно ВЕРИТЬ!!!

P. S. Когда Милана впервые пришла к Любаше в Москве на прием, Любаша увидела в ней не женщину, умудренную опытом и прожившую долгую жизнь, а маленькую, беззащитную девочку, которую все обижали, гнали и не любили. Девочку, на хрупкие плечи которой взрослые люди свалили непосильную ношу, с которой ей одной никогда не справиться! Для нее Милана стала еще одним примером ребенка, жившего с родителями, но при этом оставленного без любви. Первое желание, которое возникло у Любаши – не отвечать на ее вопросы, не решать ее проблемы, а прижать к себе, как маленького ребенка, и наполнить ее душу той любовью, которой она до этого ни разу не испытала. Поэтому, когда через три года Милана вдруг обратилась с просьбой: «А можно я буду называть Вас – Мамой?» Она с улыбкой ответила: «Называй».