А тогда в московском магазине Люба просто подошла к кассиру:

– Девушка, а что вы можете сказать об этом человеке? – и указала на портрет Саи Бабы.

– Это индийский пророк, гуру. Многие его считают живым Богом. Да вы знаете, вам лучше сходить к ним в центр, он здесь недалеко находится, они там собираются каждые выходные.

Люба решила посетить этот центр вместе со своим другом. Они пришли с небольшим опозданием, все уже расселись, мужчины в одной стороне, а женщины в другой. Негромко играла приятная индийская музыка. На небольшом возвышении стоял огромный портрет Саи Бабы. Светлана, руководитель центра, встретившая их, сказала, что «Свами» болен из-за нерадивого ученика, он поскользнулся в ванной и сломал ногу, и сегодня они все будут молиться и просить здоровья для него. Любаша, усевшись, стала с нетерпением ожидать, когда же закончится музыка и можно будет заговорить, расспросить об этом человеке у тех, кто, по ее мнению, много о нем знает или бывал у него. Тогда, в тот день, музыка, казалось, играла невероятно долго. Те, кто находился в комнате повторяли слова, а она сидела молча, уставившись на портрет, и вдруг ей захотелось плакать. Впервые в жизни ей захотелось плакать просто так. Слезы сами бежали ручьем. Она смотрела на портрет незнакомого ей мужчины и вдруг услышала, как он с ней заговорил:

– Знаешь, если бы у тебя было веры столько, сколько у них, из твоих глаз бы сейчас сыпался жемчуг. Но у них есть лишь вера, чувство любви им не знакомо. А как думаешь ты, можно ли мне помочь молитвами? Как бы ты сама стала мне помогать?

– Молитвы это слова, идущие из души, но мне кажется важней всего для Бога какое-то действие, дело, сделанное человеком, – ответила она мысленно.

– Что ж, ты права. А каким твое действие могло бы быть по отношению ко мне? Что бы ты смогла сделать для меня?

– Я не знаю. Если у вас есть какие-то просьбы – попросите. Если это будет мне по силам, я сделаю.

– Знай, когда ты приедешь домой, ты услышишь о двух детях. Я знаю, у тебя их уже семь, но если ты действительно искренне хочешь мне помочь, то не отказывай, возьми на воспитание еще этих двух детей и не оставляй их никогда, что бы в твоей жизни не случилось. Ты готова? Ты обещаешь?

– Я знаю, мне будет сложно, но я обещаю взять на воспитание еще двух детей.

– Я знаю, у тебя есть много вопросов, на каждый из них ты получишь ответ, когда придет время. Будь терпеливой. Не спеши. А сейчас хочешь посмотреть на любовь тех, кто верит в меня, кто заботится обо мне и молится о моем здоровье, ты хочешь испытать эту любовь на себе?

– Хочу… – сказала она, совершенно не задумываясь.

– Сейчас закончится музыка, и ты обратись к любой женщине, сидящей рядом с вопросом, и ты увидишь цену их «истинной» любви.

Действительно, музыка закончилась почти сразу, и тогда она, не задумываясь, слегка коснулась плеча сидящей впереди нее женщины.

– Извините пожалуйста, а вы были когда-нибудь у него? – с любовью в голосе задала она вопрос.

– Нет! – не ответила, а рявкнула та, которой этот вопрос предназначался, и в голосе ее не было ни сочувствия, ни приветливости, ни тем боле, любви.

От неожиданности она потеряла дар речи, но, слава Богу, не утратила способность общаться мысленно.

– Ну что? – услышала она. – И как тебе любовь, тех кто верит в меня как в Бога?

– Ужасно… – ответила Любаша

– Тогда бегом отсюда домой, тебя там ждет твоя Диана!

Уходя раньше времени, она все-таки взяла визитку турагентства «Индия тур», так как на сто процентов была уверена, что она поедет к этому человеку и попытается получить ответы на вопросы, так волнующие ее.

После возвращения домой жизнь не стала легче, напротив, отношение окружающих к Любе стало еще более непримиримым. Нападки на нее стали иногда просто нелепыми. Ее начали обвинять в том, что она использует энергию своих детей, и в том, что она строит центр Саи Бабы и крыши в «нео-индуистском» стиле, да еще много в чем, о чем сегодня даже смешно вспоминать. Тогда же она металась из стороны в сторону от боли, несправедливости, осуждений.

Люди судили ее за то, что она берет якобы на опеку детей в корыстных целях. Только не понятно, какую корысть они имели ввиду. Ведь два мальчика – братья Дианы, жили у Любы два года, а она от государства не получала за это ни копейки, так как не хотела, чтобы их мать была лишена родительских прав. Познакомившись с этой женщиной поближе и узнав ее, Любаша увидела, что это просто глубоко несчастный ребенок. Отец, давно умерший от алкоголизма, мать – алкоголичка, нет жилья, прописки, даже паспорта, но было уже трое детей, когда она решилась оставить Дианочку в роддоме. Заметьте, не убила, не сделала аборт, не лишила ребенка жизни, а подарив ей жизнь, оставила ее, моля Бога о том, чтобы она смогла найти хороших родителей. Так какое Люба имела право лишить ее быть матерью другим детям, живущим с ней?! В благодарность за Диану она не только не позволила, чтобы ее мать лишили родительских прав, но купила ей дом, обставила его, помогла получить паспорт, дав тем самым ей путевку в жизнь, жизнь достойную женщины-матери. А кому было это интересно? Всем было интересно лишь одно, а сколько же она денег получает от государства. Вот что всех беспокоило, и вот в чем пытались уличить ее непорядочные люди. Она не пыталась ни доказывать, ни оправдываться, она просто заботилась о детях и давала им то, в чем они нуждались.

Удивительные пророчества

В это же самое время у Любы произошла удивительная встреча, о которой она помнит до сих пор. Однажды она получила почту и, выбрав из толстой пачки писем одно, прочитала его. К ней обращалась за помощью женщина, и хотя в тот момент Люба не вела приемов, она не могла не откликнуться. Незнакомка с беспокойством писала в письме о том, что у нее проблемы с дочерью. Девушке двадцать лет, она невинна и чиста, с самого рождения она верила в Бога и была необыкновенным ребенком. Совсем недавно с ней случилась удивительная вещь – она заговорила на непонятном языке, она не может спать, ее это очень сильно беспокоит, она говорит часами, при этом психиатр, который осмотрел ее, никаких симптомов какого-либо заболевания не обнаружил. Многие слышали ее язык, но никто не смог перевести ни одного слова. Дочь, живя в Москве, часто звонила домой и просила связаться с Любовью Пановой, которая живет в Краснодарском крае, она утверждала, что только та ей сможет помочь. И Любовь тогда ответила обеспокоенной матери. Через неделю девушка была уже в станице. Они провели вместе почти целый день. Девушка объяснила, что заговорила на незнакомом наречии после того, как переутомилась, проведя много часов на работе, что говорит, она сама не понимает, но у нее сложилось такое чувство, что через нее людей хотят о чем-то предупредить.

«Но я знаю, что я должна сказать Вам по-русски, – сказала девушка, – это сидит у меня в голове. Вы сейчас собираетесь в поездку, к человеку, который живет далеко, вы не встретитесь с ним, и он Вам не поможет. Это он нуждается в Вас, а не вы в нем. Вы боитесь за бумаги на девочку, не бойтесь, бумаги вы скоро получите. Книг будет написано восемь (тогда в свет вышла только пятая), потом вы откажетесь от денег, но у вас все получится. У вас есть друг, передайте ему, что со своей девушкой он не останется». Потом она заговорила на непонятном языке. Люба записала ее речь на кассеты. Каким только переводчикам их не показывали. Только два человека: один мегрел (грузин) перевел одно предложение: «Все, что ты делаешь, абсолютно правильно». И потом один индус на Красной площади перевел еще одно предложение: «Твои страдания впереди, за ними придет радость, жди». Разве могла она тогда подумать, что ожидание будет таким долгим, а страдания такими невыносимо тяжелыми. Ждать было трудно. Однако Бог поддерживал ее: «Перестань страдать, все в твоей жизни идет строго по плану. Будь терпелива. В сравнении с вечностью страдать тебе осталось совсем-совсем немного. От тебя отвернутся те, кто любил тебя, но к тебе с поклоном придут те, кто проклинал тебя. Ты сама выбрала этот путь. Разве не ты в детстве мечтала прожить жизнь за каждого своего героя, читая книги о жизни замечательных людей? Разве не ты хотела вместо них испытать боль и страдания, а им оставить лишь заслуженную радость, почет, уважение не после смерти, а при жизни? Разве не ты строила макет жизни каждого на свой лад, воздавая им славу, любовь, признание?» Что могла возразить Люба, если это было действительно так.