— Не такое уж и большое нарушение… Я буду ждать вас в холле в одиннадцать.

Анна встала из-за столика и направилась к выходу. Владимир ещё немного посидел за столом, закурив сигарету, затем встал и направился в свой номер — работы было очень много.

История города при всей своей фантастичности была довольно тривиальна. В конце семидесятых по всему миру шли разработки различных реакторов управляемого синтеза, и, естественно, СССР был лидером в этой области. Однако результатов не было. Пробовали различные схемы, изобретали всё новые и новые способы длительного удержания плазмы. Один из таких экспериментальных реакторов был построен в закрытом, но ничем не примечательном городке Петровск-5. Установка была не очень «популярного», в отличие от токамаков и стеллараторов, типа — с внешним поджигом. Однако, и в своём классе, такие были редки, — зажигание реакции осуществлялось не системой мощных лазеров, а парой элементарных ускорителей, противонаправленные пучки которых, сходились на мишени. В каком-то плане, схема была и вовсе уникальна, предполагалась длительная раскачка внешним поджигом, после чего, мишени должны были вступать в реакцию уже от температуры плазмы, созданной предыдущим взрывом. Естественно, как и у всех других учёных мира, ничего не получалось, но от этой установки, впрочем, как и от остальных, всех типов и схем, требовался не результат, а уточнение деталей самого процесса. В частности, в Петровске-5 исследовали возможность точной и непрерывной подачи капсул в условиях работы комбинированной системы. На случай успеха, точнее, из соображений безопасности, реакторную камеру оборудовали мощной защитой, бланкетами, и системами охлаждения. «Водородные бомбы» размером с булавочную головку исправно, очередями, попадали в фокус пучков, однако, плазма не держалась и нескольких пикосекунд, — из за этого едва треть трития и дейтерия, из того, что был в мишенях, участвовали в синтезе. Цепной реакции не могло получиться, изначально, потому что, магнитное поле «зажигалки» — двух мощных ускорителей — разбивало едва зародившуюся плазму, не давая ей разогреться, и как не усиливали удерживающее поле реакторной камеры, перед полем ускорителей оно оказывалось бессильным. Но, по результатам экспериментов, перспективы комбинации удержания и внешнего пождига оказались заманчивыми, из академии (да и из совсем далёких от науки, но близких ко всему секретному и водородному, инстанций) прибыл приказ продолжать работы над схемой, и экспериментировать с конфигурацией удерживающего поля. Вскоре, какому-то из физиков пришло в голову радикально изменить схему, использовав поля ускорителей для удержания плазмы в точке, вместо того, чтобы бороться с ними, — это было смело и неожиданно, но… Всё снова закончилось неудачей, причём, менее чем через месяц, реактор вышел из строя — замкнули контуры и колоссальное напряжение едва не разнесло всю установку, погибло несколько человек. Но и это не остановило учёных. Реактор и ускорители отремонтировали очень быстро, за полгода, заодно, повысив надёжность электромагнитной части, усилив защиту и охлаждение, и, в конце семьдесят восьмого, восстановили по той самой схеме, которая и подавала надежды и привела к катастрофе. Восстановили, чтобы пустить снова, но пустить не более чем для фундаментальных исследований нового и перспективного направления в области синтеза. И пустили. И случилось чудо, — после недели бомбардировок появилось облачко стабильной, но, ещё слишком холодной плазмы, с каждой новой мишенью температура приближалась к достаточной, чего, конечно, не ожидал никто, но плавность возгорания позволила просчитать мощность в случае удачи, и начать подготовку установки к работе на максимальной мощности, без необходимости остановки, которая была крайне нежелательна, и, без риска катастрофы, с другой стороны, хотя, почти всех жителей Петровска, без которых можно было обойтись, на всякий, эвакуировали. А ещё через десять дней, под землёй родилась рукотворная звезда — реактор синтеза заработал — первый и единственный в мире. Причём заработал так, что едва успели смонтировать необходимую громадную систему охлаждения, учёным повезло, что реакция разгоралась медленно, — поначалу он просто пускал пар в небо, но, затем, на его базе устроили электростанцию, дающую четверть миллиона мегаватт. Радость была сколь огромной, столь и недолгой. Схему попробовали воссоздать на других экспериментальных установках синтеза, работающих от ускорителей, «по образу и подобию», даже создали новую, идентичную по размерам до миллиметра. Но и она не сработала. Плазма, едва разгораясь, опять «сдувалась» полями ускорителей. Правительство, уже вознамерившееся раструбить на весь мир, о том, что в СССР создан первый рабочий реактор синтеза, строго засекретило открытие. Предполагали, что реальная совокупность векторов магнитных полей на работающем реакторе, была отлична от его схемы. Какая-то случайность позволила создать необходимую напряжённость поля в одной точке. Реактор заработал случайно, по ошибке, и никто не знал, что эта за ошибка. А изучить реактор, после установки систем охлаждения не представлялось никакой возможности. Быть может — перепутали пару контактов, или сплавилось несколько витков одной из обмоток, и это мизерное изменение полей решило всё, как шутили учёные — таракан закоротил провода — причин Ошибки могло быть много, учёные Иллюзии до сих пор бьются над её тайной, но не могут найти ответ. Многие думают, что Ошибки вовсе не было, — просто кто-то из физиков всё же нашёл секрет, но не захотел поделиться им ни с кем, сочтя это открытие преждевременным для человечества. И Петровск-5 закрыли, как не закрывали ещё ни один из засекреченных городов.

Андропов в то время был всего лишь шефом КГБ, однако, фактически руководил страной при умирающем и недееспособном Брежневе.

Один из новосибирских НИИ ещё в середине семидесятых разработал концепцию Щита для укрытия баз РВСН и ВВС, однако, разработка была отвергнута, для Щита требовалось неимоверное количество энергии, и пятисотые ЛЭП, протянутые к шахтам и базам свели бы на нет всю маскировку.

А здесь… В планшете не было конкретики — вспомнил ли сам Юрий Владимирович, или ему подсказали, но по его приказу над Петровском-5 был реализован проект Щита. Тогда же Петровска-5 не стало, и появился таинственный город «Яизюлли». Идею Щита «стёрли», и весь новосибирский НИИ перевезли в Иллюзию. А байки о проекте «Город призрак» относились к более поздним, действительно фантастическим и нереализованным разработкам. Точнее, разработки велись, но учёные со званиями подталкивали коллег на заведомо ложный путь, чтобы американцы, если их разведка пронюхает о проекте, сочли его бесперспективным, и память о Щите исчезла навсегда.

Тогда же под Щит стали собирать группы учёных с самыми смелыми проектами, город строился, НИИ, заводы. Некоторые, бесперспективные, проекты отвергались, учёных переключали на то, что действительно даёт плоды. Уже в конце восьмидесятых стало понятно, что использование рабочих, обслуги и строителей со стороны недопустимо. И, как раз, к этому времени, были разработаны первые антропоморфные модели, правда, тупые как сибирский валенок, и похожие на «фантомасов», но и с работой справлялись, и, конечно же, являлись боевыми машинами — Иллюзия не могла себе позволить простых кибернетических продавщиц, строителей и рабочих.

В восемьдесят четвёртом создали установку телепортации, в ответ Рейгану на его СОИ, завезли водородные моноблоки, чтобы во мгновение переместить их на три-четыре километра под землю в США по разработанной учёными «тектонической сетке», их взрыв должен был стереть базы, шахты и города чудовищным сейсмическим ударом. Только после постройки Катапульты, работающей на ином принципе, эту установку закрыли, к тому же, она была не слишком надёжной. Но моноблоки остались…

«Ветер перемен» обогнул Щит Иллюзии, у Горбачёва хватило ума не открывать тайну «Города-призрака», как и впрочем, и скрыть его существование от Ельцина после развала Союза.

Почти десять лет Иллюзии не существовало, — только некоторые чины Конторы и армейского генералитета, верные Империи знали и сохраняли её тайну. А, тем временем, разработки не прекращались. Генная инженерия расцвела как раз в девяностые. Со средствами проблем не было — лучшие программисты тихо грабили швейцарские счета олигархов, беря понемногу с каждого и не оставляя следов, меньше двух миллиардов долларов в год бюджет Иллюзии не падал в самые проблемные годы.

В две тысячи первом, Иллюзию открыли новому Президенту, но Минобороны и большинство генералитета так и остались в неведении.

В США забыли о Петровске-5, решив, что этот закрытый город теперь закрыт в прямом смысле.

Тем временем, за тридцать лет под Щитом рождалось невозможное: выход в подпространство, боевые роботы, блоки питания на молекуляризации водорода, компактные и мощнейшие электромагнитные пушки, трансплантаторы энергии великого физика Теслы, тайну которых он унёс с собой в могилу, но учёные Иллюзии воссоздали идеологию, ракеты «воздух-воздух» с индукционно-гравитационной БЧ, способные сбивать НЛО… Об эксклюзивных медицинских технологиях остаётся скромно промолчать….

Однако, Иллюзия занималась не только наукой — её агенты отыскивали настоящих экстрасенсов, легко отсеивая шарлатанов, создали специальный институт изучения и совершенствования человеческих способностей, выходящих за рамки традиционной науки.

«Тридцать лет Иллюзия оставалась тайной, опережая в науке остальной мир на полвека, а то и на столетие! И теперь она под угрозой! Нет — Ящик Пандоры не должен быть открыт!» — подумал Владимир.

Внезапно зазвонил мобильный. Звонил Владимир Петрович из Ростова — куратор Синеусова в ЮФО, одновременно — начальник и подчинённый Владимира по «перпендикулярной схеме подчинения», принятой в Конторе, о которой любили говорить, что она создана, чтобы все могли стучать на всех.

— Добрый день, Владимир Петрович! — у Синеусова были слишком хорошие, почти дружеские отношения со своим местным куратором, чтобы говорить: «Здравия желаю, товарищ полковник!».

— Добрый день и тебе, Володя, ну как ты, скоро на базе будешь?

— Завтра буду, утром, товарищ полковник. Вы знаете, попал в такую переделку! Вчера в одиннадцать вечера — сотня кило до базы оставалась — в лоб вылетел КамАЗ — я слетел с трассы, пролетел по воздуху метров десять на сто двадцать в час, да броневик спас, ещё повезло, на дорогу какую-то выбросило. Однако, машину потрепало сильно, а я, как говорится, сотрясение последних мозгов и смещение шейных позвонков получил. Увидел кило в двадцати огни городка — поехал — всё же хреново было, да боялся, что машина на полпути до базы медным тазом накроется. А раз — город — и авторемонтная мастерская и травмпункт есть. Только город закрытым оказался — Яизюлли, я не слышал о таком раньше. Тем не менее, на закрытость я забил — всё же — допуск приличный, поехал в этот «ящик». Но по пути гаишник встретился — тупой — даже для гаишника редкость — не пущу и всё. Поехали, мол, в объезд, я вас сопровожу до близлежащего городишки. Я думал корочку в нос сунуть — да плюнул — что мне в этом ящике делать, там вдруг ещё начнут проверки устраивать, зачем и как, а цель моей командировки всё же засекречена. Вобщем — два часа трясся по просёлку с больной головой, доехал до этого захолустного Краснозаводска, в травмпункт зашёл, подлечился — пришёл в себя, на СТО сегодня к вечеру броневик кое-как отремонтируют, завтра утром буду на базе, я же в срок всё равно укладываюсь.