— Может быть, с точки зрения физики, хотя я и не специалист, вы правы, но я, всё же, не хочу пользоваться этими «лифтами».

— Может быть, вам загипнотизировать себя, внушив толерантность к подпространственным перемещениям? — майора несколько удивило, что у столь профессионального психолога, к тому же, давно воспринимающего все чудеса Города, как нечто естественное, есть свои мышки и заморочки. Впрочем, мотивировка генеральской «Мисс Фрейд» не могла вызвать у Владимира ничего кроме уважения и понимания.

— Это возможно, но я не хочу — сознательный выбор.

— Право ваше, — Владимир не имел желания спорить.

По пути к выходу им встретились три «модели» — Анна была права, зная об их существовании, по едва заметным косвенным признакам, а так же, благодаря интуиции, Владимир научился отличать «БРДМ» от людей. Но они не вызывали в его душе никаких чувств, в конце концов, любой современный верт или истребитель — тоже машина, по уши напичканная электроникой, только, не полностью автономная, требующая «человеческого фактора». Но разница не столь велика. «Да — гипноз великолепен!» — подумал Владимир — «действует!» Уже на площади перед администрацией, Владимир увидел ещё одного из них, и надел очки, решив проверить свою интуицию. Глаза робота сверкнули, как у кошки ночью, но Синеусов не испытал практически никаких чувств. Он обернулся, посмотрев на здание «Администрации» и увидел, что на скромной табличке: «Администрация города Яизюлли Ленинградской области» зелёным светом горели слова, явно нанесённые аэрозольным баллончиком, с таким же, вероятно, радиоактивным компонентом, который добавляется в «радужку» моделей: «Контора Иллюзии». «Странно, и почему не стёрли эту хулиганскую надпись? Хотя… Быть может, её нанесли специально, скорее всего, с ведома Императора (Владимиру понравилось это прозвище генерала Васильева), и для своих и для новеньких».

— Владимир, моя машина рядом, зачем на трястись в этих маршрутках? — Анна тронула майора за плечо, заметив, что он сосредоточенно рассматривает вывеску у входа в Управление, что вызвало у женщины улыбку.

— Спасибо, Анна Ан…

— Просто Анна, — девушка перебила его, — и, если вы не возражаете, я буду называть вас Владимиром. Хватит формальностей.

— Согласен, Анна.

Анна подошла к своей машине — белый «Меган», Владимир терпеть не мог «Рено», но виду не подал. Анна нажала на кнопку брелка, в машине что-то пискнуло, открылись замки. Она села на водительское сидение и пристегнулась, не закрыв дверь: «Владимир, хотите — сядьте рядом со мной, хотите, сзади, чтоб машину не обходить!»

Синеусов сел на переднее пассажирское и пристегнулся — обойти «французский гробик» не так сложно, а, вот, дырявить взглядом затылок Анны с заднего сидения, — более чем неприлично.

Вскоре они подъехали к гостинице, Анна припарковала автомобиль. Они вышли, направившись к ресторанчику. Анна, из под руки, по-ковбойски, направила брелок назад и закрыла машину.

В три часа дня в ресторане было значительно больше людей, чем в одиннадцать утра, но свободных мест было много. Анна и Владимир расположились за одним из столиков, в ожидании официанта.

— Только не заказывайте белое вино, картошку и утку, иначе я за себя не ручаюсь! — пошутил Владимир.

— Что, разрядите в меня обойму? — Анна улыбнулась.

— Хуже, разряжу содержимое своего желудка! — Анна и Владимир рассмеялись — теперь ваша очередь, Анна, рассказать о себе. Что привело вас в Иллюзию?

— Что же. В конце девяностых разработала свою систему ментального воздействия, защитила диссертацию. Через пару дней диссер закрыли, а меня пригласили на Лубянку на собеседование. Естественно, сделали предложение, от которого я не смогла отказаться — проверить теорию на практике. После диссертации мне присвоили капитана медицинской службы, а в Конторе, автоматом, присвоили звание старлея. А потом… Потом со мной поговорил Владимир Александрович лично. Сказал, что мои возможности в исследованиях будут не ограничены. И ещё — меня влекла Тайна. Да, кстати, вы были правы, я думала, народ здесь посерьёзней. Нет — «принца» не искала, но и самодовольные профаны от науки, и бэшники, играющие в Бондов, порядком надоели. Нет, конечно, была мысль устроить свою личную жизнь, порядком устала от домогательств коллег, убивавших меня своим интеллектом и видевших во мне только смазливую мордашку и неплохую фигурку. Да ещё, и желающих устроить свою карьеру за мой счёт. Мне хотелось найти человека, который оценит меня как личность, как учёного… Вы во многом были правы. И я согласилась. В Иллюзии третий год. Дослужилась до капитана — ну, не медицинской службы, естественно! — она улыбнулась, — и генерал был прав — мне предоставили неограниченные возможности для исследований.

— Но с личной жизнью напряг?

— Вам не кажется, Владимир, что ваш вопрос некорректен? Хотя… Да. Меня ценят и как специалиста и как личность, несколько раз мне даже делали предложение, но… Они… Эти физики и военные — будто бы не живые, Иллюзия поглотила их душу… А вы не…

— Простите, мой вопрос и вправду некорректен, — Владимир перебил Анну, понимая, что она сейчас скажет то, к чему он ещё не был готов. Женщина смутилась, догадавшись, что Владимир понял, что она хотела сказать.

Вскоре подошёл официант-«модель», на этот раз заказ Владимира был пошикарнее: «И чёрт возьми — раз неограниченный кредит — грех не воспользоваться!»

Когда Владимир и Анна покончили с осетровым балыком и мясом камчатского краба, она заговорила снова:

— Вам было неловко, и вы перебили меня. Но я продолжу — вы — не такой, как они все — и на большой земле и в Иллюзии.

— И вы не такая. Вы сохранили себя, проведя в «Призраке» целых три года, — майор не понимал, что заставило его сказать эти слова, которые отнюдь не были ответным комплиментом.

— Что же, Владимир, взаимная симпатия всё же возникла, придётся отдавать генералу его стольник! — пошутила Анна.

— Ничего, по полтиннику скинемся! — Владимир ответил шуткой на шутку.

— Мне, право, неловко, как психолог, я всем своим сознанием понимаю, что наша взаимная привязанность вызвана экстремальной ситуацией, схожестью наших взглядов на жизнь. Как-то у нас всё получается — против правил… Давайте же нарушим их ещё немного. Прогуляемся в сумраке белой ночи, поговорим…

— Давайте, вся моя жизнь — против правил, а небольшая прогулка — всего лишь маленькое нарушение вашей профессиональной этики, — Владимир улыбнулся.