— Что нам делать, Володя, что? — вопрос Анны был абсолютно бессмысленным, за последние дни она привыкла, что Владимир способен найти выход из любой ситуации, и верила в него, но на этот раз, всё было бесполезно, — ты можешь попытаться использовать Печать или Активатор, как тогда, при бегстве из Города?

— Бесполезно, милая, — майор улыбнулся Анне тепло и непринуждённо, как будто говорил не о неизбежной гибели, а объяснялся в любви, и это возымело желаемое психологическое действие, — женщина успокоилась, или же она просто устала. От всего… — сосиски преодолеют Грань, продолжат полёт инертно, а, если и промахнутся, нам всё равно хватит двух объёмных частей под центнер, способных разорвать волной переборки крейсера. Что делать, — верить и надеяться милая, — закончил Владимир и прикрыл глаза.

Модель внезапно остановила машину, — раньше Анна не придавала такого значения изменениям её поведения, как Владимир, но теперь и девушке показалось, что у «титановой Барби» сдали нервы. Впрочем, и Анна не удивлялась уже ничему. Восемнадцатая схватила свой крупняк и безгильзовый комбайн Владимира, зарядила их спецбоеприпасами, и выскочила из машины, всаживая в небо, в неотвратимо приближающиеся сиреневые огоньки, надеясь, что одно удачное попадание молекуляризационного патрона способно уничтожить обе ПКР. Это было абсолютно бесполезно, иррационально, но модель-прототип была обязана защищать до последнего охраняемые объекты.

Владимир услышал сухой треск пулемёта и «комбайна», и открыл глаза. Восемнадцатая шла назад по трассе, немного отклонившись на спину от отдачи, паля из двух стволов в небо. Анна то и дело переводила взгляд с «БРДМ» на фиолетовые огни факелов «прямоточек» увеличивающиеся в ослепительно-голубом небе.

— Закрой глаза, милая. Мы всё равно не успеем ничего увидеть. Это… Это произойдёт мгновенно, — Анна хотела что-то ответить, но не успела, Владимир прильнул к её губам и целовал женщину с какой-то обречённой нежностью. Они закрыли глаза. Закрыли, и не увидели, как, внезапно, красные и ярко-синие молнии пробежали по корпусу броневичка…

Гул пришёл внезапно, будто из ниоткуда. Над трассой пронеслась пара ударных Су-24. Дипломат тоскливо смотрел «финсерам» [22] в хвост, и вдруг увидел, что с одного из ударных самолётов сорвалась пара тяжёлых ракет. Он хорошо успел разглядеть, что это за оружие, когда бомбардировщики пролетали над его головой — гиперзвуковые ПКР третьего поколения. Разогнавшись пороховым ускорителем до достаточной скорости, ракеты включили прямоточные двигатели, и выглядели как два сиренево-синих огонька в небе. Через полминуты, ракеты сделали «горку», и спикировали вниз. К цели…

Сначала, вдалеке возник ярко-оранжевый шар, поднимавшийся над деревьями. Огненный шар взрыва гелевой объёмной смеси ещё давал надежду — пилоты могли прекратить наведение, или… внезапно оранжевое пламя разрезало пополам белой вспышкой — всё кончено — это мог быть только реактор модели, или спецбоеприпасы Владимира. Что, в любом случае, значило… Нилсон молча шёл по дороге, понимая, что он всё равно обманывал себя, они не могли уйти, и не могли перехватить два гиперзвуковых «криптона».

Он спокойно сел на асфальт и посмотрел на растущий над лесом кровавый гриб. Хлюпающий свист заставил Нилсона посмотреть на юг — на трассу садился лёгкий вертолётик, с гражданским бортовым номером, без символики российских ВВС.

Пригибаясь, чтобы не подставить голову под несущий винт, к нему подошёл какой-то человек, в штатском — едва резидент успел подумать, что это, наверно, человек Абрамова, как тот представился:

— Полковник Антонов, СВР. Генералу Абрамову будет приятно узнать, что они, — Антонов кивнул в сторону уже угасшего гриба, поднимавшегося километрах в десяти севернее жёлтым облаком, — вас не тронули.

— Роберт… Вас же зовут Роберт, полковник? — зачем Нилсон намекнул шефу «Кольца» на то, что его личность не представляет для него секрета, — но резиденту было уже всё равно, где, как и когда, и лучше — чтобы быстрее.

— Да, мистер Нилсон, мы и раньше с вами виделись… — Антонов немного помрачнел, подумав: «Не хотелось делать его здесь, но придётся» — пойдёмте — долетим до Адлера и в Москву. И генерал, и аппарат вашего посольства уже заждались и издёргались за эти сутки.

Антонов приобнял дипломата правой рукой, проворно приставив ему левой ствол к печени, и нажал на спуск.

Нилсон ойкнул и упал на спину, успев опереться на локти. Он не чувствовал боли, экспансивная пуля расквасила нервные окончания в большом радиусе от раневого канала, — только тепло, разливавшееся по всему телу, и еще — ему стало немного трудно дышать.

— Вы знаете, полковник, — Нилсон попытался улыбнуться Антонову, — после того, что я видел, меня совсем не пугает смерть…

— Что вы… — Антонов прицелился дипломату в лицо, чтобы добить, забыв, что его подопечные «маги» научили своего шефа убивать и без подобных примитивных устройств, но, передумал стрелять, услышав сказанное резидентом, — что вы видели, чёрт возьми, Нилсон!

— Я видел то, что вы проиграли, мистер Антонов. Жаль, конечно, что вы сумели убить этих ребят, но вас уже не спасёт их смерть. Ни вас, ни мистера Абрамова, ни вашего покровителя, которого вы зовёте просто: «Хозяин». До скорой встречи, полковник! — Нилсон опустил голову на асфальт и просто смотрел в небо, ожидая, когда Антонов выстрелит. Небо было чистым и ослепительно синим. Как свет, исходивший из Врат Вечности, на пороге которой он стоял сегодня утром, и перед которой предстанет через несколько мгновений. Он подумал, что так, наверно, и должно быть…