— Правильно боятся. Я ж говорил, что их разгонят скоро. Вот и проверки засылают, чтоб было за что. Политика нынче такая.

— Похоже на то. Тогда и хорошо, что не прошел. Но все равно, я ведь слово дал, что рапорт принесу. Иначе у них неприятности будут. Из-за меня… — Елагин осторожно придвинул в сторону шефа листок бумаги. — Подпишите, Юрий Иванович! Пожалуйста. Не хочу их подводить. Сами ведь знаете: этим проверяющим только дай за что зацепиться — сожрут в момент. А ребята в СОБРе все же хорошие, добрые. Нам помогают иногда…

Серебряков недоверчиво покосился на подчиненного, но долго глядеть на его разноцветную физиономию без смеха не смог.

— Ладно уж, давай сюда свою петицию. Завизирую.

— Спасибо, Юрий Иванович! Только задним числом, чтобы у них списание боеприпасов по срокам сходилось… Да, вот здесь… Спасибо еще раз! Теперь порядок. Разрешите идти?

— Ступай. Рапорт на отгулы оставь в канцелярии, я потом подпишу.

— Есть оставить рапорт в канцелярии! — бодро ответил Елагин и, молодцевато повернувшись на месте, выскользнул из кабинета.

Начальник отдела посмотрел ему вслед, недоуменно склонив голову, а затем, усмехнувшись, вернулся к сводкам, в которых ничего, кроме криминала, не было. А так хотелось светлого и доброго…

Марина забивала в компьютер данные о составе очередной туристической группы, прибывшей час назад. Работа не требовала сколь-нибудь серьезных интеллектуальных усилий, а потому вполне могла быть поручена человеку с высшим образованием. А вот сосредоточенности требовала. Перепутаешь дебет с кредитом — и прощай, премия.

Только сосредоточиться у Марины как раз и не получалось. Благодаря стараниям Сашки, шестилетнего сына Натальи, которого той не с кем было дома оставить.

— Тетя Марина, ну когда?! — ныл малыш.

— Сашенька, ну подожди еще. Мне же надо закончить.

— Ты сама говорила, что через десять минут дашь поиграть. Уже десять минут прошло…

— Саша, я последний раз сказала, не мешай тете Марине! — оторвалась от своих бумаг Наталья. — Еще раз тебя услышу — запру в кладовке с мышами.

— А я хочу! — закапризничал мальчишка. — Она сама обещала…

— Так, всё!

Раздраженная мамаша подошла к отпрыску и, схватив его за руку, отвела в небольшую комнатку, приспособленную для отдыха дежурной смены.

— Раз не слушаешься — сиди здесь. И только попробуй мне выйти! Ремень приготовлен.

Мальчишка обиженно надулся, но послушно остался сидеть на диване, ковыряя пальцем дырку в кожаной обивке.

— Скорее б детсад с дачи вернулся, — вздохнула Самсонова, возвращаясь за стойку. — Кто бы знал, как я устала…

— Так надо было и Сашку туда отправить, — посоветовала Марина, не отрываясь от компьютера.

— Да какая ему дача — смеешься? Аллергия на аллергии. Весь в папашу своего беспутного. У них вся порода гнилая. Наградил же Господь.

— Зачем же за него выходила?

— Ой, подруга, ты такие вопросы задаешь… А сама с Ромкой зачем закрутила, можешь ответить?.. Вот то-то. Кстати, как твой мент — отшил его?

— Вроде да.

— Видишь! Я плохого не посоветую. Теперь отшиваешь мента, и ты снова — свободная женщина.

— А, может, я уже не хочу быть свободной женщиной…

Наталья удивленно обернулась к подруге:

— Ну-ка, Наумова, выкладывай. Ты не втрескалась, часом?

Марина не ответила, но легкий румянец выдал эмоции.

— Та-а-а-к… Да перестань по клавишам барабанить! Не убежит никуда твой отчет. Ты что — с ума съехала? Зачем он тебе нужен? Оклад да пайковые! И две извилины в башке: одна — от фуражки, а вторая — по ошибке… У него хоть жилье есть?

— Квартира двухкомнатная, от родителей осталась. А жилье здесь при чем?

— Поймешь, когда останешься вон… — Самсонова кивнула в сторону комнатки, где сидел сынишка, — …с прощальным приветом.

— Ты жалеешь, что Сашку родила?

— Я тебя жалею! И хочу, чтоб ты моих ошибок не повторяла, — раздраженно пояснила Наталья. — Хватит в смене одной дуры… Слушай, а может, тебе того… неудобно? Я имею в виду — Сережу своего отшить? Так давай я. Без проблем. Объясню…

— Никого отшивать не надо. И позволь мне самой решать, кого…

— Привет! — раздался знакомый голос.