Подчеркивая восхищение, Денис прикрыл глаза ладонью, воскликнул «Вах!» и, словно сраженный увиденным наповал, как бы в бессилии рухнул на тахту.

— Ой, осторожно!

— А… что?

— Там… Там ножки слабые. И пружины не очень…

— Да ладно! Это ж советское производство. Раньше такие вещи на века делали.

Ради подтверждения своих слов компьютерщик несколько раз подпрыгнул.

Откуда-то снизу донесся сдавленный могильный стон.

Денис замер и насторожился, словно диверсант, которого на контрольной полосе остановил для проверки документов проезжавший мимо пограничный наряд.

— Пружины поют, — без паники пояснила хозяйка. — Или дерево… Тахта очень старая. Сама иногда пугаюсь. Повернешься неловко, и она так застонет, что вскакиваешь со страху… Призрак замка Моррисвиль… Лучше на стул сядь.

— Да ничего, не волнуйся. Мне здесь удобно… Можно и стол придвинуть…

Денис пододвинул к тахте стол, потом отрезал аппетитный кусок ботинка и положил на тарелку. Ирина открыла пачку апельсинового сока.

— У меня вино есть, но я тебе не предлагаю, раз ты лекарства принимаешь…

— Лекарства?.. А-а-а… Нет, лекарства здесь ни при чем. Знаешь, Ир, я ведь, честно сказать, вообще не пью. Вишневое пиво, правда, люблю, но только в жару. Но крепче пива ничего не употребляю. А признаваться в том, что не пьешь, нынче как-то неловко. Либо смотрят на тебя как на идиота, либо думают, что выделываешься. Вот я, если не за рулем, и придумал себе отговорку. С удовольствием, мол, но, к сожалению…

— Ну и правильно. Курение убивает, пьянство — роет могилу, а наркотики уби….

В следующую секунду новый мобильник, купленный Ириной утром, возвестил, что прилетело СМС-сообщение. Как оказалось, из-под тахты.

«Убери его на…»

Коротко и понятно. Как в армии. Ирина налила сок и протянула бокал гостю. Тот хотел взять, но стакан вдруг выскользнул из хрупких женских пальцев, сок залил гостю брюки и часть тахты.

Денис вскочил и принялся отряхиваться.

— Ой! — всплеснула руками неловкая хозяйка. — Извини… Давай быстро в ванную! Надо сразу замыть, а то пятна останутся.

Проводив гостя, она вернулась в комнату и заглянула под тахту:

— Ты что, немного потерпеть не можешь?

— Ни хрена себе «немного»… — огрызнулся заключенный Быков. — Твой басмач, между прочим, не из ваты. Гони его к чертовой матери!

— Сама разберусь. Всё, тихо!

Дверь отворилась, и в комнату вернулся басмач.

— Все в порядке? — невинно спросила внедренная шпионка.

— Да, не беспокойся. — Он поправил стоявшие в вазочке цветы. — Между прочим, по одной из древнегреческих легенд, на том месте, куда боги во время пира случайно пролили нектар, выросли белые розы. Цветы, ставшие символом любви… Давай выпьем за любовь!

— С удовольствием. Только ты садись на стул, а то тахта тоже мокрая.

Они чокнулись стаканами с соком, и после этого Денис смог наконец оценить произведение кулинарного искусства.

— Ммм… Пальчики оближешь. Слушай, а из чего ты его сделала?

— Подметка — из хлеба, с майонезом и аджикой. Это меня научили… Подруга. Верх — из теста, подкрашенного какао. А внутри — грибы с ветчиной.

— Обалдеть… А шнурки? Настоящие, что ли?

— Нет. Это черные макароны. В супермаркете на Бульварной брала. Их, оказывается, чернилами осьминога подкрашивают.

— Черные макароны? Надо же, даже не слышал о таких.

Он вынул из ботинка одну из макаронин, аккуратно ухватил ее губами за кончик и начал осторожно втягивать в себя.

Но осторожно не получилось. В следующую секунду Денис вскочил, опрокинув стул, и, согнувшись, зашелся кашлем. Ирина, тоже вскочив со своего места, несколько раз хлопнула его по спине.

Малинин замахал руками:

— Всё, всё!.. Не надо… Проскочило…

Ослабив узел галстука и тяжело дыша, он снова опустился на тахту.

— Пить…

Ирина поднесла ему стакан сока. Он благодарно принял, сделал пару глотков, снова закашлялся. Часть сока опять выплеснулась на рубашку. Ирина отняла у него стакан и, схватив со стола салфетку, начала торопливо промокать сок.

В следующий же миг коварный гость взял ее за руку и нежно поцеловал пальцы. И тут же легким усилием притянул ее к себе.

Она предпочла не сопротивляться. И вовсе не из-за служебной необходимости.

Для полного блаженства не хватало мелодии Гершвина или Элвиса Пресли.