– Нет, не нашла. Мельзис - моя последняя надежда. А эти земли последнее место, где найдутся ответы, - сказала она с досадой в голосе.

Солон в знак сочувствия склонил голову.

– Я хочу пожелать, чтобы боги были милостивы и помогли тебе в поисках. Пусть я не знаю, каким богам ты молишься и какого цвета небо над твоей родиной, но я хочу верить, что если ты найдешь то, что ищешь, твои знания никому не навредят и не станут причиной беды.

– Я бы поклялась чем-нибудь, но что тебе с моей клятвы.

Солон достал откуда-то из складок одежд ее ножи, которые Елена вчера забыла забрать.

– Хорошие лезвия. Тонкие и острые. В Александрии такие не делают.

– Они финикийские.

– Женщина, которая носит такое оружие, понимает цену жизни и знает цену смерти, - сказал Солон и протянул ножи Елене.

– Я подозреваю, что если я ничего не нашла в том ларце, то это спасло мне жизнь. В обязанности жрецов входит хранить секрет любым способом. Нкрума грозил мне смертью, но отпустил меня.

– Я и Нкрума знаем, как это объяснить. Боги не прощают понапрасну отнятую жизнь. Ты была терпелива. Терпение угодно богам. Но ты мыслишь с должной осторожностью. Тебе было бы безопаснее покинуть Александрию. Этот город только с виду дышит миром.

– Перед праздником македонский гарнизон стал в полтора раза больше, - заметила Елена.

Солон вздохнул.

– Ходят сплетни, что на царя готовят покушение, - добавила она.

– Я служу Серапису, меня политика не привлекает. Но если ты знаешь такое, то тебе следует покинуть город,как можно быстрее. В случае беспорядков любой иноземец станет врагом при малейшем подозрении. Обвинят в дурном колдовстве и заговоре - тогда ты погибнешь. Мне будет очень жаль, если твоя смерть станет результатом чьей-нибудь глупости.

– Я смущена тем, что ты заботишься обо мне. Спасибо. Со мной ничего не случиться.

– Боги защитят тебя?

– Если им будет угодна моя жизнь. Можно я еще спрошу? На этот раз о постороннем.

– Что тебе интересно?

– На холме у театра стоит статуя египетского бога. Будь я египтянкой сочла бы это не просто странным, это оскорбление. Почему она стоит там?

– Говорят ее осквернили. Это очень старая история. Слишком много суеверий. Ее боятся трогать.

– Да. Все это странно. Этот город полон противоречивых вещей. Спасибо, за помощь. Я уезжаю в Навкратис, не волнуйся за меня.

– Пусть Гермес покровительствует тебе, Елена. Я принесу ему жертву.

Они попрощались, и она направилась пешком к ипподрому.

Полдень уже миновал.

Укрывшись в тени арки, она размышляла над словами Солона. Его предостережения можно было истолковать по-разному. Кто-то из участников этой сделки мог позаботиться о том, чтобы тайна не ушла далеко. Такое предупреждение нельзя было игнорировать.

Они прожили в Александрии слишком мало, слишком были заняты первичной адаптацией, чтобы глубоко вникать в социальные отношения. Эл последние недели занимали совсем другие вопросы.

Все складывалось в точности с событиями ее видения. Отъезд был своевременным.

Кругом сновали люди, Эл стала вглядываться в занятых работой мужчин. Рядом был гимнасий, где собирались атлеты и юноши для ежедневных состязаний. Было много солдат, особенно конных. Женщин тут не было вообще. Если ее замечали, прислонившуюся у колонны в позе ожидания, то посматривали с любопытством и удивлением. С ней не заговаривали. Она потому и стояла в тени, чтобы не привлекать лишнее внимание.

Пелий все-таки появился. Он шел через маленькую площадь в ее сторону, но своей будущей спутницы он пока не видел. За ним послушно шагал человек, очень смуглый с кудрявыми волосами копной, перетянутыми по лбу платком, на шее у него было массивное украшение, а с боку большой нож засунутый за пояс.

Елена вышла на солнце, и Пелий ее заметил. Он несдержанно всплеснул руками.

– Я уже решил, что ты не дождалась меня, - Пелий виновато склонил голову, произнося слова извинения.

Его кудрявый спутник покосился на женщину с изумлением.

– Если ты не будешь спорить, я выберу коня, - сказала Елена и перевела глаза на мужчину, потом на Пелия.

Видимо второй был конюхом.

– Все, что пожелаешь, - заверил Пелий.

Мужчина поклонился Пелию и замер с посительным выражением.

– Что тебе?
– спросил юноша недовольным голосом.
– Ты не смеешь мне мешать.

– Это она остановила бигу?
– спросил конюх.

– Откуда знаешь?
– фыркнул Пелий недовольно.

– Слухи.

– Да, она. Дядя знает?

– Просил не запрягать рыжего, он считает, что этот конь...
– конюх рефлекторно взялся за нож.

– Не смей. Он мой. Мы едем верхом.

Конюх посмотрел на Елену, словно оценивая ее способность ездить верхом, как говорил хозяин.