Дмитрий насторожился.

– Твоя болезнь, случайно, не следствие общения с нами?

– Это не болезнь. Позволь мне не объяснять тебе этого.

– Елена поняла бы причину?

– Да.

Матон не смотрела на него, а потом стала гладить его руку и теребила пальцы.

– Какая сильная рука. Женщине так важно чувствовать рядом сильного мужчину. Я как-то и позабыла об этом за столько лет вдовства.
– Она посмотрела не него, опять помолчала и произнесла.
– Ты не будешь один.

– Я не хочу об этом слышать, - его возражение прозвучало жестко, прежде он не перечил Матон и не был груб, а теперь огрызнулся.
– Ты не пускаешь других в некоторые области своего существа, прошу тебя не казаться этой части моей души.

Он посмотрел на нее зло, она выдержала взгляд и не собиралась извиняться. Его задела ее уверенность.

– Каждый человек - это лабиринт. Любовь порой освещает его прекрасные уголки или самые уродливые, тебе повезло увидеть лучшее, что в тебе есть.

– Если ты не прекратишь, я уйду.

Он попытался вытащить руку, но понял, что не может.

– А вот твоему другу повезло меньше, любовь приведет его на самый край, за которым - только неизвестность.

Дмитрий только губами успел шевельнуть, как она ответила:

– Она это знает. Она видела.

– Зачем ты это говоришь?

– Ты хотел мне возразить, потом хотел ударить. Ты считаешь, что сейчас я держу руку убийцы, которая так ловка, что обидчика от смерти отделяет мгновение. У тебя яростная натура, и ты опоздал с тем, чтобы научиться ее обуздывать. Более ловкий игрок сможет опередить твои ощущения.

– Не нужно меня воспитывать, Матон.

В ответ она поднесла его руку к губам и поцеловала пальцы, а потом укусила очень сильно.

Дмитрий вскрикнул, отскочил и посмотрел на нее как на безумную.

– Осторожно. Маленькое существо может кусаться. Запомни эту боль и мои слова. Остальное ты сам поймешь, Хранитель.

Матон не изменила позы и также смотрела на него.

– Ты позволил себя укусить или я тебе опередила?

Она посмотрела на его окровавленный палец и выразила сочувствие.

– Опередила, - согласился он, кивая.
– Чему ты хочешь меня научить?

– Ты слишком погружаешься в ощущения, нельзя пренебрегать разумом.

– Зачем сказала о друге?

– Однажды ты окажешься для них строгим судьей. Это очень трудно: справедливо судить о поступках других. Очень сложно простить другому то, что не прощаешь себе. Ты должен себя простить.

– Я тебя не понимаю.

– Понимаешь, - настаивала она мягко.
– Вернись сюда, я перевяжу твой палец.

– Сам заживет.

– Иди сюда, упрямый мужчина. Покорись. Ранки глубокие, тут влажный воздух, пыльца растений, я пила настой из особого корня, рана может загноиться. Мне нравится твоя гордость, но сейчас она видится мне глупостью.

Дмитрий позволил перевязать палец. Матон не стала более ничего говорить на эту тему.

– Тебе ведь все равно, что о тебе подумают люди?
– спросила она.

– Да.

– Ты согласился бы сопроводить меня в город? Я не хочу брать слуг. Сегодня праздник.

– Почему я?

– Ты умеешь хранить чужие тайны.

Глава 8

Раб поклонился, но не решился что-либо сказать, пока хозяин не вынырнет из своей задумчивости.

Пелий не сразу заметил его.

– Что?

– Вас ожидает странная женщина. Пир уже начинается. Я оставил ее в нижнем саду, там никого нет.

– Почему она странная?

– Она пришла одна.

Пелий соскочил с места и торопливо побежал через зал.

– Не иди за мной.
– Он с опозданием вспомнил, что раб последует за ним, если он не остановит его.

Он промчался по дорожке до нижнего сада.

– Приветствую тебя, Елена!

– Приветствую тебя, Пелий!

– С каким намерением ты посетила мой дом? В обещание, с просьбой или как гостья?

– С просьбой или приглашением. Я поняла, что сегодня ты был рад видеть меня. Но я была занята. На пир я не останусь.

– Я догадался, что это ты. Раб не назвал имя, но сказал, что ты пришла одна. А мне известна лишь одна женщина, которая может так поступить. Но как хозяин, я обязан пригласить тебя быть гостьей. Не спросил у раба, почему он привел тебя сюда.