— Но…

— Что подумала бы мама, если бы узнала, что ее сын предпочел Преисподнюю Небесам? — не сказал, а гневно фыркнул Виктор. — Своему родному отцу?

Молчание, тысячи мыслей и тысячи чувств. Самое сильное из которых — недоумение. И разочарование, которое становилось все сильнее.

— Прости.

— Стыдно, Филипп!

— Прости, — бормотал он себе под нос в полном замешательстве. Что за чертовщина? Все совсем не так, как должно быть. — Не сердись на меня, отец.

— Тогда перестань выделываться и веди себя прилично! — Виктор повернулся к нему спиной. — Я ухожу. Больше ни минуты не останусь в этом ужасном месте. Ты понял меня? Ты со мной, или я уйду один?

— Я…«…вовсе не дьявол», — подумал Филипп.

— Сейчас или никогда, Филипп.

— Да, отец, — прошептал он, и Виктор облегченно вздохнул.

— Замечательно, мой мальчик, — сказал он. — Замечательно. Тогда в путь!

34

Поспешное прощание

Не успел Филипп даже подумать о том, что не попрощался с Люцифером, как они оказались за пределами замка, и костяные ворота за ними затворились. Все происходило так быстро, что мысли не поспевали за действиями.

А сам Филипп еле-еле поспевал за отцом. Приходилось бежать, чтобы не отстать от Виктора, не терявшего времени на разговоры со своим вновь обретенным сыном, а вместо этого быстрыми шагами торопившегося прочь из Города Дьявола, не поднимая глаз, со скрытым капюшоном лицом.

Он остановился только единожды. Когда Филипп спросил, откуда у отца черный плащ, ведь насколько ему было известно, на Небесах такие не носят.

— Я взял его на время, — ответил отец и снова заторопился, надвинув капюшон еще ниже. — Чтобы не привлекать лишнего внимания. Такие как мы не по нраву дьяволам. Меньше разговоров, Филипп. Обсудим, когда выйдем отсюда.

Отец снова увеличил темп, и очень скоро вдали показались черные ворота.

Они были открыты. Как раз запускали целую толпу вновь прибывших грешников — их гнали кнутами в сторону гигантской кузницы, где ждали цепи и кандалы.

— Удалось, — прошептал отец, и на губах заиграла загадочная улыбка. — Удалось!

«Почему он все время повторяет эти слова?» — подумал Филипп, но так и не успел задать вопрос вслух, потому что черные ворота в Преисподнюю стали медленно закрываться.

— Быстрее, Филипп! Поторапливайся! — Виктор прибавил шаг, но Филипп остановился, вдруг вспомнив…

— Сатина! — воскликнул он. — Я совсем забыл о ней!

Отец обернулся. Под капюшоном виднелась капля пота, стекавшая по его виску.

— Ничего не поделать, Филипп. Слишком поздно, — со всей строгостью заявил он сыну: — Ворота открыты, нам нужно уходить! Немедленно уходить! Думаешь, они добровольно впустили меня сюда? Посланника Небес? У меня был только один шанс, Филипп, только один. Если мы не уйдем и ворота закроются…

— Я не могу просто так уйти… Я должен попрощаться…

— Ты ничего никому не должен! — отрезал отец. — Она дьявол, Филипп! Это плохая компания, только и всего! Делай, что говорю я, твой отец…

— Как ты можешь говорить такое? Ты ведь совсем не знаешь…

— Сейчас не время и не место препираться, — голос, доносившийся из-под капюшона, внезапно стал ужасно напоминать рычание. — Мы уходим! Уходим сейчас. Слышишь?

Филипп упрямо мотал головой и дрожал всем телом.

— Нет, — сказал он и попятился назад. — Я не пойду. Я хочу сначала увидеться с Сатиной.

Отец посмотрел на него в упор. Потом подошел вплотную и крепко схватил за запястье.

— Кто сказал, что решения здесь принимаешь ты? — зашипел он и потащил Филиппа к воротам, которые уже наполовину закрылись.

Филипп, спотыкаясь, побрел следом, пытаясь вырваться. Но рука отца, больно впиваясь в кость, железным кольцом сжимала его запястье.

— Отпусти меня, — умолял мальчик.

По его щекам покатились слезы. Не от боли, но оттого, что Филипп не понимал, что происходит, почему отец так ведет себя, он даже не мог предположить такого, Филиппу было жаль, что этот мужчина появился, он хотел, чтобы вместо ужасного незнакомца, который кричал на него и тащил неизвестно куда, сейчас здесь был его вымышленный отец.