Однако сейчас отец не слишком походил на человека, умеющего слушать. Он был бледен и взволнован, его глаза начинали бегать, как только за окнами слышался крик или удар кнута.

Филипп понимал его. Кто знает, какой вид был у него самого, когда он впервые оказался по эту сторону черных ворот? Возможно, именно по этой причине, отец выглядел иначе, чем Филипп ожидал; он был ужасно напуган.

— Даже вообразить не мог, что найду тебя здесь. В замке самого Сатаны, — дрожащим голосом начал Виктор. Руки его тоже дрожали. — А я-то думал, что ты хороший мальчик.

В ответ на это замечание Филипп нахмурился. Он не совсем понял, была ли это шутка или отец и вправду разочарован.

— Меня… меня попросили об одной услуге, — объяснил он.

Виктор кивнул, как будто был в курсе.

— Мой родной сын — прислужник Тьмы, — пробормотал он, и вновь Филипп не уловил его тона. — Думаю, об этом не стоит распространять…

За окном послышался целый хор грешников, и Виктора Ангела снова передернуло.

— Не надо бояться, — успокоил отца Филипп, положив руку ему на плечо. И почувствовал, напряглись мышцы под черным плащом. — Это место по-своему хорошее.

— Хорошее? Как ты можешь такое говорить? Здесь зло, боль и страдания. Кандалы и крики. Это ужасно. Это…

В голосе отца внезапно появились хриплые нотки, он перешел на шепот. Казалось, он погрузился в свои мысли и сейчас разговаривал не с Филиппом, а с самим собой:

— …Сущий ад. Долина Виселиц… Я помню Долину Виселиц… Скрип веревок…

Филипп в недоумении посмотрел на него:

— Ты бывал здесь прежде?

Но отец, похоже, не слышал вопроса.

— Ветер раскачивал их… Вперед-назад, вперед-назад… Горячий ветер, обжигающий плоть… Он дул бесконечно… бесконечно… бесконечно…

— Ты бывал здесь прежде? — повторил Филипп на этот раз громче, и Виктор снова вздрогнул, как будто напрочь позабыл о существовании сына.

Виктор судорожно заморгал, одно мгновение вид у него был совершенно растерянный.

— Э-э, да, — спохватился он. — Я бывал здесь однажды. К сожалению, в прошлый раз я опоздал. Тебя уже не было. И мне… мне сделали небольшую экскурсию.

Филипп озадаченно сдвинул брови.

— Почему Люцифер ничего не сказал мне об этом?

— Разве это так важно? — отец смущенно пожал плечами. — Самое важное, что я сейчас здесь, Филипп. И ты здесь. Но ненадолго.

— Ненадолго?

— Я пришел забрать тебя. Нам — тебе— надо выбираться отсюда, из этого жуткого места, медлить нельзя. — Виктор направился к двери. — Небеса ждут нас, сынок. Там наше место. Пойдем. Чем быстрее, тем лучше.

Но Филипп не шевельнулся.

— Я… я не могу.

Отец остановился, устремив на Филиппа недоумевающий взгляд.

— Что это означает?

— Мне придется остаться.

Взгляд Виктора сделался суровым.

— Что значит — придется?

Филипп никак не мог взять в толк. Всю жизнь он делился с отцом — выдуманным отцом — своими самыми большими секретами и самыми тайными мечтами. А сейчас…

Перед ним был настоящийотец, а ему нисколечко не хотелось рассказывать ему об Амулете Судьбы, о своем обещании и о той ужасной вещи, которую он увидел в подвале Мортимера в маминых песочных часах. Этого он никак не мог взять в толк.

Не понимал он и другого: как мог отец, которого не было рядом так много лет, не спросить о маме, или хотя бы поинтересоваться, как идут дела у Филиппа, или просто сказать, что ему не хватало их обоих. Этого он тоже никак не мог понять, и разочарование, как острая заноза, все глубже и глубже вонзалось в его сердце, ведь прежде он никогда не задумывался о том, что отец может оказаться (это только предположение) не совсем приятным ему человеком.

— Просто не могу, — ответил Филипп, потупившись.

— Чушь! — Виктор был явно рассержен. — Ты огорчаешь меня, Филипп! Очень огорчаешь. Я столько хорошего слышал о тебе. И вот, пройдя через настоящий Ад, чтобы встретиться с сыном, — я вижу перед собой непослушного мальчишку. Разве можно так вести себя? Разве можно так поступать с родным отцом?

— Но…

— Можно?

Голос Виктора почти срывался на крик.

— Н-нет, но…

— Это место не для тебя, Филипп! Ты сам это прекрасно знаешь. Ты вовсе не дьявол!