— Подумать только! Кое-кто научился подставлять вторую щеку. Может, ты уже берешь уроки музыки, почитательница людишек?

— Да она и так на чьих угодно нервах сыграет, — выкрикнул девчоночий голос, и по толпе пронеслись усмешки.

— Думай, что говоришь, — предупредил Филипп, выпуская руку Сатины.

— Вы только послушайте! — осклабился дьяволенок, которого Сатина назвала Дроле. — Вообразил себе, что мы его испугаемся. А может, он и вовсе решил, что он — дьявол. Взгляните-ка на его длиннющие рога! Они и в самом делеочень страшные! — Он указал пальцем на две шишки на лбу у Филиппа, и хихиканье в толпе переросло в смех.

— Во всяком случае, не такие кривые, как у тебя, — парировал Филипп, и улыбка мгновенно стерлась с лица дьяволенка.

— Не смей трогать мои рога, — прорычал он в ответ и подошел на шаг ближе. Кулаки были сжаты. — Слышишь меня, грязный человечишка!

— Знакомые слова, — ответил Филипп. Он не сходил с места. Даже не шелохнулся. И увидел, как при этих словах глаза дьяволенка нервно забегали.

— Понятия не имею, о чем ты, — произнес Дроле дрожащим голосом.

— Неужели? Давай-ка я помогу! Не так давно я вышвырнул кое-когоиз Преисподней, так что будь осторожнее, если не хочешь случайно последовать за ним.

Дроле стиснул зубы и зашипел:

— А если тыне будешь осторожным, можешь оказаться в кандалах. Там тебе и место!

Группа поддержки закивала, и Филипп услышал, как кто-то тихо произнес:

— Мой отец говорит то же самое.

Сложно сказать, как развивались бы события дальше, если бы не прозвенел звонок на урок.

Сатина схватила Филиппа за руку и потащила за собой. На этот раз он послушно пошел за ней, а тем временем толпа скандировала, что он еще дождется, мерзкий ангелочек, кем, черт возьми, он себя возомнил?

— Наверно, это была плохая идея, — сказала Сатина по дороге в класс. — Лучше бы ты остался в замке.

— Не страшно. Ничего ведь не случилось. Просто будем держаться от них подальше на следующей перемене.

— Не уверена, что это будет легко сделать, — сказала Сатина и свернула в класс, очень похожий на тот, что был в школе у Филиппа. Повсюду дьяволята и дьяволицы болтали друг с другом или спали, растянувшись на партах.

— Что ты имеешь в виду? Почему не легко?

— Потому что большинство из них учится в моем классе, — ответила Сатина как раз в ту секунду, когда Дроле и еще пятеро дьяволят из его свиты показались на пороге.

Светловолосый дьяволенок посмотрел на Филиппа и злобно осклабился, пощелкивая костяшками пальцев.

— Доброй ночи всем! — взвизгнул чей-то голос так, что все спавшие на партах ученики вскочили.

Дроле прошел на свое место и уселся, по-прежнему не сводя глаз с Филиппа.

— Господин Кокабель, — шепнула Сатина, кивая в сторону высокого тощего дьявола, который решительными шагами приближался к кафедре. Лицо его был суровым, черные рога пронзали воздух, как две длинные острые сосульки. — Учитель истории.

— Вид у него строгий.

— У нас все учителя такие. Я подойду и предупрежу его, что ты посидишь на уроке.

Сатина подошла к кафедре, за которой господин Кокабель рылся в потертом кожаном портфеле в поисках материалов к уроку. Сатина показала на Филиппа, учитель истории посмотрел на него над оправой очков, и Филипп приветствовал его вежливой улыбкой. Кокабель в ответ не улыбнулся. Скорее наоборот — когда Сатина рассказала, кто он, лицо дьявола приняло еще более натянутое выражение. Затем он, небрежно махнув рукой, отправил Сатину за парту и приказал немедленно открыть тетради с уроками, живее, живее!

Как раз когда господин Кокабель повествовал о некоем Великом Союзе Бога и Дьявола, на парте Сатины приземлилась записка.

Филипп с интересом слушал рассказ о союзе, по причине которого в Преисподней начался настоящий аврал.

Однажды Бог раздосадовался на людей из-за их постыдного поведения. Тогда он обратился к варгарам и попросил их наслать на землю всемирный потоп, дабы очистить ее от скверны и пороков. Сорок дней и сорок ночей бушевала буря, и только одного человека оставил Бог в живых. Имя ему было Бой, и он…

Филипп откашлялся.

— Извините!

Господин Кокабель замолчал и медленно повернул голову в сторону Филиппа.

— Да? — произнес он ледяным тоном. Ему было явно не по нраву, когда его прерывали на полуслове.

— Извините, но его звали Ной, а не Бой.

Учитель истории заглянул в книгу, и Филипп заметил, как желваки заходили на его скулах.

— Так и есть, Ной, — произнес учитель немного погодя. — Как я и говорил!

Филипп собрался было возразить, но резкий удар в голень остановил его. Краем глаза он увидел, что Сатина едва заметно качает головой.