Сатина, напротив, светилась от восторга.

— Это… это просто невероятно! — восхищенно шептала она.

— Что это было? — Филипп сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь побороть тягостное впечатление. — Что мы видели?

— То, что ты попросил показать. Все злодеяния, совершенные за пределами Преисподней. То есть на Земле. Как ты только что смог убедиться, их не так уж мало, — Сатина хихикнула. — А я думала, ты знаешь, как приказывать шару.

— Ошибочка вышла, — буркнул Филипп. Затем откашлялся и предпринял вторую попытку: — Покажи нам все злодеяния, совершенные в потустороннем мире, не считая Преисподней.

Он покосился на Сатину, и та одобрительно кивнула.

Черное сияние внутри Глобуса начало съеживаться, уменьшаясь в размере, пока совсем не исчезло. В стеклянном шаре осталась только пустота.

Филипп и Сатина немного подождали, но ничего не происходило.

— Что на этот раз? — спросил Филипп.

— Кажется, она выключилась, — Сатина постучала по Сфере, но все было бесполезно. — Похоже, это означает, что Мортимер прав. Сфера не хранит плохих поступков, совершенных в других потусторонних мирах, кроме Преисподней и Земли.

— Это все равно был просто эксперимент, — немного огорченно произнес Филипп. Он так надеялся, что… Но Смерть, естественно, не мог ошибаться. — Ладно, пойдем обратно.

Они уже почти повернулись к Сфере спиной, как вдруг мощная вспышка озарила весь кабинет.

— Смотри! — зашептала Сатина, показывая на Сферу пальцем.

В глубине стеклянного шара снова возникло сияние. На этот раз оно было гораздо ярче, оно росло и ветвилось. И вот превратилось в картинку, силуэт, который оба мгновенно узнали.

— Драная Борода! — хором воскликнули друзья.

Не было никакого сомнения в том, что перед ними привратник. Но выглядел он немного иначе. Острая бородка была темнее, рога короче, на чешуйчатой коже не проглядывали морщинки.

— Он… он здесь молодой, — сказала Сатина. — Наверно, это было много лет назад.

Филипп промолчал. Он был слишком увлечен сценой, разыгрывавшейся в черном чреве Сферы Зла.

Привратник сидел у себя в гостиной, он был не один. В кресле напротив него расположился другой демон, огромный грагорн с лохматыми бровями и зубами, напоминавшими клыки дикого кабана. Филиппу показалось, что он уже где-то видел этого демона, только где, он не помнил.

Двое грагорнов беседовали за кружкой кровавого пива, но их разговор остался в тайне, потому что голоса не проникали наружу через толстое стекло шара.

— Ты знаешь, с кем он разговаривает? — спросил Филипп.

Сатина помотала головой из стороны в сторону.

— Нет. Хотелось бы знать, что они натворили, раз Глобус запомнил это. Может быть…

— Тсс… — оборвал ее Филипп. — Там что-то происходит.

В стеклянном шаре незнакомый грагорн поднялся из кресла и вышел из гостиной. Драная Борода остался сидеть. Он оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что рядом никого нет, на мгновение он посмотрел прямо в глаза Филиппу. Затем привратник отвернулся, сунул руку под плащ и достал из кармана крохотный конвертик. Он открыл его и быстро высыпал содержимое — мелкий красный порошок — в пиво второго демона.

— Что за черт?.. — бормотал Филипп, не отрывая глаз от Драной Бороды, который в этот момент осторожно водил кружкой с пивом, размешивая порошок. Внезапно Филиппа осенило, откуда ему был знаком второй грагорн, и от этого открытия в глазах потемнело. — Не может такого быть…

Тем временем Драная Борода поставил кружку на место, а демон с угрожающими клыками вернулся в гостиную. Он уселся обратно в кресло и протянул свой бокал навстречу молодой копии Драной Бороды. Кажется, они выпили до дна. Прошло совсем немного времени. И вот второй демон мерно закивал, он с трудом мог сосредоточить взгляд. Еще мгновенье, и он уже крепко спал, уронив голову на грудь. Драная Борода взял в руки бутылку и подлил немного пива в кружку спящего демона. Затем схватил свою кружку и тихонько вышел.

В то же мгновенье картинка съежилась, превратившись в светящуюся точку, резво прыгавшую в глубине стеклянного шара.

— Он отравил его! — Сатина открыла рот от изумления, растерянно уставившись на Филиппа. — Драная Борода отравил его. В своем собственном доме!

— Нет, — возразил Филипп. Ему не хватало воздуха. По какой-то странной причине, он чувствовал себя преданным.

— Что ты такое говоришь? Мы же сами только что…

— Это не его дом. Он не был его домом тогда.