Рродерик произнёс эти слова таким тоном, что Торитель стало ясно, что с этим ничего не поделаешь. Она ещё какое-то мгновенье стояла, молча смотря на Рродерика, а потом, также молча, продолжила собирать вещи.

Некоторое время в комнате царила напряжённая тишина.

– Рродерик! – вдруг прервала её Торитель. Она сделала это так неожиданно, что Рродерик даже вздрогнул в первый момент, но сразу же собрался.

– Да, принцесса, – ответил он и выжидательно посмотрел на неё.

– Раз уж с нами идут все, кто хотят, почему бы нам не взять с собой того, кто действительно может быть нам полезен? – несколько с вызовом поинтересовалась она.

– Ты имеешь в виду кого-то конкретного, дорогая? – ласково спросил Рродерик.

– Да, – уже смягчаясь, ответила Торитель. – Не так давно король Попин познакомил меня с братьями Муник, – при упоминании имени братьев Муник Торитель явно смутилась, на её щеках даже появился легкий румянец.

– О, Мани и Муни Муник! – понимающе сказал Рродерик, сделав ударение на слове «Мани», при этом глаза его улыбались.

– Я не в этом смысле! – несколько с вызовом бросила Торитель, при этом её щеки ещё больше зарделись, и вообще, похоже, она начинала злиться. – Король говорит, они будут не против отправиться с нами.

– О, это прекрасный выбор, – поспешил поддержать её Рродерик, – я знаю их с самого их рождения, – а в глазах его тем временем всё равно играли озорные искорки.

Торитель этого уже не замечала: она так обрадовалась, что Рродерик сразу с ней согласился. Наверное, это был первый раз, когда ей не пришлось его уговаривать.

– Ты знаешь, Торитель, мы ведь с Литгутом уже не очень молоды, – начал было Рродерик, но тут же споткнулся о взгляд Торитель, который, казалось, хотел полностью опровергнуть это утверждение. – Ну, мы, конечно, и не старые, – поспешил поправиться Рродерик, – но всё же по части силы или ловкости мы определённо уступим этим братьям. А сила и ловкость нам очень даже могут понадобиться.

Этим же вечером братьев Муник пригласили в королевский дом. Хотели позвать и Какамбера вместе с его новым другом, но тот наотрез отказался приходить во враждебный, по его словам, дом. После ужина отряд Торитель и король Попин расположились в гостиной у камина и принялись с жаром обсуждать предстоящее предприятие. Вернее, сначала Рродерик, Литгут, Попин и Торитель просто хотели ввести братьев Муник в курс дела. Но по мере того, как они рассказывали о своем плане, они все более и более воодушевлялись, так что скоро спокойный рассказ перерос в бурную беседу.

Братья Муник всех приятно удивили своими меткими замечаниями. Откровенно говоря, соглашаясь принять их в свою компанию, все имели в виду в основном их силу и ловкость, а оказалось, что их отряд приобрел еще и две умные головы.

Все были так увлечены разговором, что даже и не заметили, как Торитель поднялась и вышла из дома. Она решила немного прогуляться и пошла в направлении озера. Вода всегда действовала на неё успокаивающе. Там, на Земле, она любила сидеть на берегу моря и слушать, как набегающие волны ударялись о берег, а потом спешили обратно.

Торитель сидела на берегу озера и вспоминала те дни, когда они вместе с младшей сестрой сидели и слушали море. Казалось, так они могли бы сидеть вечно. Вспоминая о своей семье, она и не заметила, как слёзы навернулись ей на глаза. Она уже так давно их не видела! С того вечера, как она, возвращаясь домой, встретила Рродерика, прошло уже много времени. А ведь они даже не знают, где она и что с ней!

Так она сидела, грустила и тихонько плакала, и даже не заметила, как к ней подошел Рродерик. Он сел рядом с ней на траву и стал молча смотреть на воду.

– Вода всегда успокаивает меня, – тихим голосом сказал он.

Торитель вздрогнула, потому что только сейчас заметила, что сидит не одна. Голос Рродерика ворвался в её размышления, а мыслями она была далеко отсюда: на голубой планете Земля.

– Ты грустишь о своей семье? – деликатно поинтересовался Рродерик. Торитель молча кивнула.

– Ты знаешь, я уже и сам жалею, что привез тебя сюда. Все мы как-то совсем не подумали, что у тебя другая семья и другая жизнь, и что мы не найдем тебя такой же крошечной, какой ты была, когда пропала.