— Ну, что же ты молчишь? — снова заволновался Юлек.— Скажи что-нибудь!

Но Мариан не обратил на него внимания. Он задумался, напряженно сморщив лоб. Наконец он произнес:

— Беги за Вишенкой и Улей, пусть приходят под грушу.

— Ладно,— согласился Юлек, довольный, что наконец-то можно действовать. — А зачем они тебе?

— Не приставай! Я иду в огород. Когда соберетесь, по­зовите меня.

* * *

Юлек выполнил поручение Мариана лишь наполовину: Вишенка поехала с матерью в Лентов к зубному врачу и должна была вернуться только через час, поэтому под грушу пришла одна Уля. Она присела на землю в том самом месте, куда однажды утром Зенек свистом вызвал Юлека, чтобы тот купил ему хлеба и показал дорогу на Стрыков. Перед ней была тропинка, по которой в сопровождении Юлека и Ма­риана пошел тогда таинственный гость, надеясь, что она при­ведет его к цели. А вон и стог, под которым он сидел, под­жидая, пока подсохнет кровь на больной ноге. Уля вспомни­ла, как они с Вишенкой увидели его тогда, и перед ней про­шли все события последних недель: постройка шалаша и кух­ни, приручение Дуная, драка с Виктором, происшествие на шоссе, прощание с Зенеком и его уход, все страхи и радости, которые она испытала за это время, вплоть до сегодняшнего утра, когда над Зенеком нависла такая опасность, о которой она даже думать боялась.

— Ну, говори! — нетерпеливо потребовал Юлек, как толь­ко они с Марианом подошли к груше.

— Сейчас... — Мариан колебался. То, что он хотел пред­ложить, непременно вызовет возмущение и протест. Однако он решил настоять на своем и, собравшись с духом, выпалил:— Нам самим тут не справиться. Надо рассказать про Зенека кому-нибудь из взрослых.

— С ума сошел? — крикнул Юлек.

— Мы же обещали никому не говорить! — испуганно про­говорила Уля.

— Да, — согласился Мариан. — И очень глупо сделали.

— Почему глупо? Так велел Зенек, значит все! — кричал Юлек, покраснев от негодования. Для него воля Зенека была законом, раз Зенек велел, значит, никаких разговоров.

— Если бы мы не обещали, все было бы иначе, — стоял на своем Мариан. — Нам бы помогли... нам и ему.

— Да, — прошептала Уля. Не стоило спорить из-за того, что могло бы быть, важнее подумать о том, что будет. — Но теперь мы не имеем права говорить без его разрешения.

— Я сам знаю, что лучше бы его спросить, — с раздраже­нием бросил Мариан, — но, прежде чем он успеет согласить­ся, его могут забрать. Из двух зол надо выбирать меньшее.

— А ты считаешь, что взрослые нам помогут? — презри­тельно спросил Юлек, все еще надеясь, что они сами как-нибудь выручат товарища из опасности. — Жди!

— А почему бы и нет? — Среди людей, которых знал Ма­риан, многим вполне можно было довериться, а история с Зенеком давно перестала быть для него увлекательным приклю­чением, которому таинственность придает очарование. — Если попросить...

Юлека осенила новая мысль:

— Слушай! — предложил он. — Давай расскажем этому милиционеру, что Зенек спас мальчика!

— Если Виктор сказал ему, что Зенек ворует, а мы ему помогаем, то милиционер и разговаривать с нами не станет. И вообще, одно к другому отношения не имеет.

Юлек обескураженно умолк.

Уля сидела с опущенными глазами и молчала. Она тоже видела, что на этот раз они сами не справятся. Но, во-первых, они обещали молчать, а во-вторых, к кому же обратиться за помощью? Ах, если б жива была мама! .. Мама бы все по­няла, и судьбу Зенека можно было бы не колеблясь отдать в ее руки. Она без слов почувствовала бы, как дорог Уле этот человек, она разглядела бы, какой он есть на самом деле!.. Мама! Мама!.. Уля представила себе, как Зенека, словно преступника, ведет по деревне милиционер, как закры­ваются за ним двери тюрьмы и он остается один, или, еще хуже, в обществе настоящих воров. ..

— Я считаю, что лучше всего попросить пани Убыш, — го­ворит Мариан и выжидательно смотрит на Улю.

Юлек тоже ждет, что она скажет: окончательное решение зависит от нее.

— Хорошо... — с трудом шепчет Уля. — Я попрошу Ви­шенку, чтоб она с ней поговорила.

Теперь остается обсудить детали. Значит, все будет так: пани Убыш пойдет в правление, повидается с милиционером и все ему объяснит. А если она не застанет его в правлении, делать нечего, придется ей пойти на остров и ждать его там. А мальчики и Уля побегут туда пораньше, чтобы быть на­готове.

— Стойте-ка, — сердито восклицает Юлек, которому весь этот план не очень-то по вкусу. — Вот мы тут все решили без Зенека. А кто ему об этом скажет?

— Я, — ответила Уля.

* * *

После того признания, которое Уля сделала Вишенке в саду пана Юзяка, девочки сильно охладели друг к другу. Настоящей дружбы между ними теперь не было. И поэтому, приступая к разговору с Вишенкой, Уля ужасно волновалась. Помимо всего прочего, она боялась, что Вишенке не понра­вится их намерение нарушить данный Зенеку обет молчания. Поэтому она старалась как можно ярче описать все грозя­щие ему опасности, чтобы ясно было, что обратиться за помощью к взрослым совершенно необходимо.

Вишенка слушала ее довольно спокойно, а когда Уля, го­товясь произнести последние, самые важные слова, на минут­ку запнулась, она быстро спросила:

— Значит, ты расскажешь про него своему отцу? Уля вспыхнула.

— Нет, — тихо ответила она. — Нет. Мы... Мариан и я, мы считаем, что лучше попросить твою маму...

— Мою маму? — испугалась Вишенка. — Нет, это нельзя. Уля посмотрела на нее умоляюще: •— Вишенка!..

— Да нет же, говорю тебе, нельзя...

— Почему? Мариан считает, что твоя мама это сделает лучше всех. Она всех знает, и она добрая! Попроси ее!