Шрифт:
Некоторое время голоса не приближались и не удалялись — видимо, незваные гости стояли на месте. Потом стало тихо... и вдруг голоса зазвучали совсем рядом. Люди пришли на остров...
Юлек — он уже сидел в кустах — затаил дыхание. Сквозь листья ему был виден краешек поляны и вход в шалаш. Они нашли тропинку! Юлек слышит их шаги и шорох ветвей.
— Видал? — насмешливо спрашивает низкий голос. Сердце Юлека подпрыгивает к горлу: да ведь это Виктор!
А второй — Владек! Смертельные враги Зенека! Вот они уже на поляне. Юлек видит две пары ног, приближающиеся к шалашу.
— Вот так хибара! — смеется Виктор, заглянув внутрь. — Ловко он устроился, а?
— А ты почем знаешь, что это он? — сонно спрашивает Владек.
— Конечно, он!
— Доказательств-то нет…
— Ты что, совсем дурак? Когда мы вчера за ним шли, он как раз у этого тополя словно сквозь землю провалился. Да и потом, кто еще, кроме него, стал бы тут околачиваться?
— Ну... — с сомнением пробурчал Владек.
— Будь уверен, это он здесь ночует. Днем обделает дельце-другое, и назад.
— Ах ты свинья! — прошептал Юлек.
— А эти щенки ему, наверное, помогают... — громко рассуждал Виктор.
— Какие щенки?
— Ну, внуки старого Петшика, который на фабрике работает.
— Ах ты свинья, гадкая свинья! — снова прошептал Юлек. Руки и ноги у него онемели. Долго еще они будут тут торчать, молоть языком?
Владек потянулся и громко зевнул. Потом спросил довольно равнодушно:
— Ты что, правда думаешь, что он ворует?
— Ясное дело, поэтому и прячется. Ну, да скоро кончится его привольное житье,—засмеялся Виктор.— Мне бы только увидеть Ковальского. Я ему все расскажу.
— Какого Ковальского?
— Ты что, с печки свалился?— разозлился Виктор. — Ковальский — милиционер из Лентова. Заглянет сюда как-нибудь с утра пораньше или вечером, и готово дело.
— Охота ему была!
— А почему бы и нет? И вообще, они свое дело знают, можешь не беспокоиться! Дадут знать по всем окрестным участкам, мол, шатается тут подозрительный тип, и застукают голубчика. Вот увидишь.
Владек снова зевнул.
— Пошли домой, больно жарко, спать хочется... А этот Ковальский будет сегодня в волостном управлении.
— У нас в Ольшинах? — заинтересовался Виктор.
— Был такой разговор.
— Вот повезло-то!— И Виктор громко рассмеялся.
Они повернули назад. Юлек видел две пары удаляющихся ног. Стиснув кулаки, он сдерживал себя, чтобы не выскочить из кустов и не броситься на мерзкого парня. Избить его, бросить ему прямо в лицо все свое возмущение, всю свою ненависть... Но нужно было подумать, как спасти Зенека от опасности. Многого из того, что говорил Виктор, Юлек не понял, ясно было одно: Зенека могут арестовать, и очень скоро, может быть, даже сегодня вечером. Когда Виктор с Владеком, по его расчетам, были уже за рекой, мальчик выскочил из кустов и побежал к мостику. О починке шалаша нечего было и думать, теперь были дела поважнее. Несколько минут он еще прятался среди веток тополя, нетерпеливо поджидая, пока те отойдут подальше — они тоже шли в Ольшины, и на пригорке под дубом, а потом в открытом поле могли его увидеть,— затем, стараясь не обнаружить себя, начал красться вдоль зарослей. Неприятель пересек наискосок жнивье и направился к дороге. Когда парни скрылись за рощей, Юлек пустился бегом.
Он вызвал Мариана из огорода и, с трудом переводя дыхание, рассказал, что произошло.
— Ему нельзя ночевать на острове, понимаешь? Мы должны его предупредить, чтобы он туда больше не ходил! — кончил Юлек свой рассказ, возбужденно блестя глазами.
Мариан молчал, и лицо у него было такое, что Юлек испугался. Узнав, что Зенеку грозит опасность, он прибежал сюда в полной уверенности, что вместе с Марианом они непременно что-нибудь придумают и сумеют помочь. Но лицо брата не сулило ничего хорошего.
— Мариан, — неуверенно позвал Юлек. — Мариан!
— Мы не можем его предупредить, потому что не знаем, у кого он работает. И кроме того...
— Тогда пойдем вечером к тополю и будем его там ждать!
— Ну и что? Милиционер тоже может туда прийти и ждать вместе с нами. Кто ему запретит?
Такая мысль не приходила Юлеку в голову. Конечно, милиционер тоже может туда прийти! Мальчик лихорадочно ломал голову в поисках выхода.
— А если пойти на шоссе? Он ведь пойдет со стороны шоссе, правда?
— Вовсе не обязательно.
— Что ж делать? — в отчаянии спросил Юлек.
Ответа он не получил, и тогда, словно маленький ребенок, который плачет и кричит в надежде, что от этого все переменится к лучшему, Юлек со слезами в голосе выкрикнул:
— Я не хочу! Не хочу, чтоб его арестовали! Слышишь?
— Замолчи! — резко оборвал его Мариан. — Сейчас не время нюни распускать!
Юлек мужественно подавил обиду и сказал басом: — Я просто хотел спросить, что мы теперь будем делать. Мариан тоже не знал, что теперь делать. Никогда еще он так остро не чувствовал, что вся эта история с Зенеком требовала участия взрослого и опытного человека. О том, чтобы оставить парня на произвол судьбы, не могло быть и речи, но как ему помочь? Надо действовать быстро, а посоветоваться с самим Зенеком нельзя, значит, вся ответственность ложится на них, вернее на него, на Мариана, потому что он самый старший из всей четверки...