Птичьи права
вернуться

Гордон Гарри Борисович
Шрифт:

ПРОЩАНИЕ С МУЗОЙ

Жеманна она и капризна. Пока я несу свою чушь, Без лести, мол, предан, и призван, И делаю все, что хочу, Посмотрит в оранжевый угол, Где жмурится сытый фантаст, Поздравит с успехом подругу, Плечом поведет и не даст. На что ей худые галошки, Копеечный тряский трамвай… Фронтисписа хочет, обложки, Шмуцтитулы ей подавай. Прощай, дорогая паскуда, Волшебное слово, прощай. На кухне стихает посуда, В стакане смеркается чай…

«Звезды новые повисли…»

Звезды новые повисли, В теплом воздухе покой, День прошел без задней мысли, Вообще без никакой. Благодать в лесу сосновом, За рекою, за жнивьем. Отдыхаем. Снова, снова — В понедельник заживем. Пискнув, замолкает лес. Кошка сдохла. Хвост облез.

ОТХОДЫ ВДОХНОВЕНЬЯ

Не поймаешь то мгновенье — Где посеял, где нашел… Из отходов вдохновенья Написал стихотворенье — Получилось хорошо. Жалко, жалко представленья О высоком вдохновенье, Но божественный глагол Не балованная злюка, Не натягивает лука, Как Амур, который гол. Пожилой глагол природы Не умеет без отходов, Он работает, пылит, Часто по ночам не спит он, Может выпить рюмку спирта, — Если сердце не болит. Так что ничего такого, Если я морозом скован, И болею, и грешу, Вдохновенья не достоин, Но одно совсем простое, Хоть всего четыре строчки, Без глагола и без точки Напишу стихотворенье И к доходам припишу.

«Мне удалось раздобыть билет…»

Мне удалось раздобыть билет И поезд еще не ушел. Еду в Одессу, которой нет, Это ли не хорошо. Там свежесть сгоревшего огня Серая тень таит. Одесса забыла, что нет меня, И ничего, стоит. Все в контражуре, конечно, но Море полно говна. То ли виною ее вино, То ли моя вина. И где-то на перекрестке лучей. (Каждому по лучу) Одесса спросит меня: ты чей? И я свое получу.

«Все, как было, остается…»

Все, как было, остается, Все, как много лет назад: Солнце ходит, море трется, Суслик важен и усат. Те же заросли бурьяна У ларька «Вино и сок». Все такой же дядька пьяный От ларька наискосок. Дядька пьяный на песке С сединою на виске. Над коричневой губою Папиросочка горит. Он беседует с прибоем, Сам с собою говорит. Сколько лет — пятнадцать, двадцать Славит здешние края. Подойти, поизгаляться… Боже мой, да это ж я!

«Это гость лишь запоздалый…»

Это гость лишь запоздалый, Как говаривали встарь. Добрый вечер, странный малый, Милостивый государь. Разговорчив, недоверчив, Разум резок и остер, Хруст сухой и тонкой речи, Разгорается костер. Дыма мало, мало толку, Пламя сонно, словно кот Homo Homini как волку Напряженно смотрит в рот. Он откинулся усталый, Рот натянут бечевой… Это гость лишь запоздалый, Гость, и больше ничего.

ЗВОНОК

Т. Тихоновой

В пятом часу утра звонок телефонный странный. Я почему-то не спал, кажется, что-то ел. Этот звонок был странный, не потому что ранний, Или, вернее, поздний, а потому что пел. В пятом часу утра телефон выводил рулады, Щелкал, как соловей, Сирином хохотал. Я по дурной привычке грубо спросил: «Что надо?» И услыхал в ответ ту же мелодию — там. Просто запел телефон, и, слава Богу, не поздно, Просто бывает так хоть раз за тысячу лет. Пела райская птица в доме нашем гриппозном, Серенькая пластмасса подпрыгивала на столе. Ходики заторопились, и выскочила кукушка. Галантерейная барышня сразу попала в лад. О, как они полюбили, как понимали друг дружку, Сколько было придумано восторженных новых рулад! И ничего, что в доме никто тогда не проснулся. Спали жена и дети, тихо вздыхая во сне. Это было со мной, случай такой подвернулся, Завтра все расскажу. Они то поверят мне.

«Когда на юге ветер с юга…»

Когда на юге ветер с юга, То, пыль по пляжу волоча, Словоохотливая скука Сдувает бабочку с плеча. А север, тучи нагоняя, Дохнул, завыл, — и я не знаю Зачем я здесь, какой резон, И не пора ли восвояси — Кому нужны потоки грязи, И этот стриженый газон.

В СКВЕРЕ