2

Когда утром он уходил на работу, она еще спала. Он поцеловал ее, она открыла глаза, улыбнулась.

– Ты уходишь?

– Да, мне нужно на работу. Остаешься за хозяйку! Весь дом в твоем распоряжении.

– Хорошо! – она обняла его за шею. – Приходи скорей, я буду очень скучать.

В офисе он несколько раз включал телевизор. Нет, его никто не видел у дома Володьки. И про Алену, скорее всего ничего лишнего узнать не смогут. Она давно жила под чужой фамилией. Никитина Елена Павловна, когда-то проживающая в станице Голубицкой, давно канула в небытие. Сможет ли кто-нибудь узнать в статной красавице немую детдомовскую девочку?

Наверное, теперь и для него кончилась эта история, унесшая с собой всех ее участников. Всех, кроме него…

Теперь можно начинать новую жизнь, жизнь, свободную от прошлого.

Он решил уйти с работы пораньше. Хотелось домой, к Лере. Он набрал продуктов в супермаркете, купил огромный букет белых лилий, как-то она обмолвилась, что это ее любимые цветы.

Проезжая мимо дома, в котором Лера снимала квартиру, он вдруг подумал: нужно забрать ее вещи, прямо сейчас, ведь он рядом. Она будет рада. Расставит по дому свои безделушки, развесит по шкафам платья, по стенам свои удивительные картины и рисунки, и будет чувствовать себя как дома! Он отдаст ей мансарду, это самое лучшее место для студии, из окна открывается прекраснейший вид на речку, на рощу, на холмы. Пусть рисует. Пусть будет счастлива!

– Да, да, проходите, пожалуйста! – высокая полная женщина с темными усиками над губой и огромными золотыми кольцами в ушах впустила его в квартиру.

– Я вот прибираюсь, - забасила она, - скоро новые жильцы должны въехать. Жалко, очень жалко, что Лерочка-красавица съезжает, она такая милая, такая тихая, всегда вовремя платила, сейчас таких порядочных днем с огнем не найдешь. Ну, конечно, ради такого мужчины… - она прищелкнула языком, смерила его взглядом с головы до ног.

– Вот только вчера ночью пришла вся мокрая, грязная, на себя непохожая, что ж вы в такую погоду отпускаете ее? Говорит, тетя Оревик, можно я сегодня здесь переночую. Я говорю, конечно, ночуй! Хотя она уже звонила раньше, предупредила, что съезжает. Я квартиру другим жильцам готовила, но мне не жалко, ночуй, говорю. Одна ночь всего, такая хорошая девочка, не жалко! Она зашла и сразу в ванную. Все мылась, мылась. Долго… я подходила, слушала, мало ли что? Слышу, плачет, горько так, сильно плачет. Лера, говорю, детка, может помочь чем? Молчит. Поругались, вчера, наверное? Вы уж не обижайте ее. Она тихая, безответная. Потом всю ночь в маленькой комнатке рисовала, я в щелочку видела. А утром собрала вещички, вот они коробки-то, забирайте… Все, говорит, тетя Оревик, спасибо, ухожу, мол… Вот так-то вот. Вы коробки-то по одной носите, они хоть и легкие, а все ж неудобно-то по две…

Она говорила, не умолкая, а Максим был ошеломлен тем, что услышал, не мог поверить. Ведь Лера звонила ему утром с вокзала, сказала, что только что приехала. Что все это значит? Он машинально поднимал коробки, относил их вниз, их было не так много. Напоследок женщина вынесла еще одну коробку.

– А эту Лерочка просила выбросить, но мне так жалко стало, такие красивые рисунки, разве можно такую красоту на помойку?

Максим взял и эту коробку. В багажнике больше не было места, он занес коробку в салон. Поехал, думая беспрестанно о том, что сказала ему хозяйка. Почему Лера обманула его? Где она провела ночь?

Остановил машину у железнодорожного моста, открыл коробку. По мосту с железным скрежетом, оглушительно загудев, простучал состав. В машине задрожали стекла. Сверху в коробке лежала упаковка от краски для волос, на которой улыбалась белозубая красотка с роскошными темно-каштановыми волосами. Именно такой цвет волос был у Леры. Значит, она красит волосы, подумал он. Это неприятно удивило его. Она казалась ему настолько естественной, что он и предположить не мог, что в ней может быть что-то искусственное, даже если это просто цвет волос. Какие же у нее волосы на самом деле?
– подумал с неприязнью. Выкинул упаковку в окно. В коробке лежала стопка рисунков, он положил их на колени, чтобы рассмотреть хорошенько. И вдруг замер, пораженный. Вглядывался, не веря своим глазам. Что это? Что это? Он почувствовал, что его охватывает самый настоящий ужас.

Это были мрачные, сделанные одной лишь черной краской, рисунки.

Вот огромная черная яма, на краю которой стоят четверо мужчин. Вокруг смыкается лес, кружат вороны.

Вот медведь-исполин стоит во весь свой огромный рост, вытянув могучие лапы с длинными загнутыми ногтями, и крошечная фигурка человека, бегущего к распахнутому в ночь окну.

Вот гигантский металлический паук со светящимися шарами на концах выгнутых лап придавил распластавшегося, раскинувшего руки человека. Вокруг столики с сидящими за ними людьми, танцующие пары.

Вот река, на дне которой лежит женщина, чьи волосы плывут, расстилаясь по всей реке, смешиваясь с ее темными быстрыми водами.

Вот большой бородатый человек сидит, расставив колени, на каждом из которых сидит по маленькой круглолицей девочке, одна побольше, другая поменьше. Девочки держатся за руки, а из тела мужчины, прорастая черными корнями в руки, ноги, грудь, растет темное корявое дерево.

Расширенными от ужаса глазами смотрит он на эти странные зловещие рисунки…

А вот единственный цветной рисунок. Девушка с длинными золотыми волосами лежит на полу в комнате, подсвеченной голубоватым светом, на груди ее расцветает огромный багровый цветок.