Она ушла в темноту тайги.

Я закрыла дверь на большой железный засов, легла на пол у нашей большой печки, еще хранившей тепло, папа топил ее утром, чтобы мы могли вернуться в теплый дом, но теперь это тепло нашего милого уютного дома никого уже не согреет.

Я закрыла глаза, пытаясь заснуть, но перед глазами мелькали деревья, черные, тянущие ко мне ветви, пытающиеся задушить. Я пыталась крикнуть, позвать на помощь, но мое горло обхватили ветви, переплели его, схлестнули со страшной силой, так что я не могла издать ни звука.

Вдруг я услышала, как, скрипнув, открылась дверь, и вошел отец, я хотела позвать его на помощь, но не могла, ветви душили меня. Отец шагнул вперед, его осветил лунный свет, падающий в окно, и я вдруг увидела, что все лицо его черно от земли, что сквозь него прорастают черные ветви, растут сквозь его руки, плечи, ноги, все его тело, и эти черные ветви тянутся, тянутся ко мне!.. Я закричала изо всех сил и проснулась. За окном светало. Я встала. Я хотела позвать Алену, мне казалось, она где-то в доме. Но не смогла. У меня больше не было голоса.

Я подошла к входной двери, и вдруг мне показалось - кто-то зовет меня, там за дверью. Это папа и Алена! Они вернулись! Я отодвинула засов, распахнула дверь. За ней никого не было. В бледном утреннем свете застыли передо мной деревья. Мне казалось, что они обступили плотной стеной наш дом, что они сжимаются вокруг меня. И тут я снова услышал голос, кто-то звал меня из-за деревьев. Это папа и Алена! Я побежала, и продолжала бежать на эти зовущие меня голоса в полной уверенности, что где-то там за этими деревьями ждут меня отец и сестра.

Я очнулась на той самой полянке, возле холма, черневшего вскопанной землей, просвечивающей сквозь наваленные ветви. Папа лежит в этой яме, вспомнила я, со страхом отступая назад… Где-то за моей спиной шумела река. Где же Алена? Она ушла еще ночью, где же она?

Меня охватил страх, мне снова показалось, что деревья наступают, надвигаются на меня, хотят раздавить, задушить меня. Я подняла голову, вокруг меня кружилась, кричала разными голосами тайга. Я потеряла сознание.

Глава вторая

1

Я плохо помню, что происходило дальше. Помню каких-то людей… Они стояли надо мной, говорили что-то. Помню, как меня везли на машине. Как я лежала в небольшой светлой комнате, за моим окном росла молодая тонкая березка, она радовала меня своей нежной хрупкой белизной, потому что не была похожа на черные деревья из моих снов.

Помню высокого полного доктора, ласково говорившего со мной. Но мне не хотелось отвечать на его вопросы, я отворачивалась к стене и часами лежала так. Я не хотела говорить, да и не могла, речь так и не вернулась ко мне.

Помню, как вошел в мою комнату пожилой человек, он называл меня по имени, гладил по голове, спрашивал - неужели я не помню его? Но я не смогла его вспомнить, и снова отвернулась к стене, а он ушел, оставив на моей тумбочке пакет с конфетами – вкусными вишневыми карамельками.

Потом был детский дом. Его я тоже помню плохо. Помню, что я не играла с другими детьми, часами сидела у окна, ждала. Я ждала Алену. Но она все не приходила.

А однажды я услышала разговор двух нянечек. Они говорили обо мне, о том, что я напрасно жду, что мне некого больше ждать. Алена утонула в ту ночь, утонула в реке, пролежала в воде несколько дней, и ее опознали только по одежде и длинным волосам. Я не плакала, словно из меня вместе со словами и звуками ушли и слезы. Мне казалось, что во мне ничего больше не осталось - только черная вязкая пустота.

Как-то мне принесли бумагу и краски. Я долго смотрела на белый лист, он радовал меня своей чистотой и белизной. Я взяла кисточку, обмакнула ее в воду, и стала рисовать прозрачной жидкостью на листе. Мне хотелось нарисовать белое чистое деревце, такое же нежное и хрупкое как та березка за окном моей прежней больничной комнаты. Но вода быстро высыхала, и березка растаяла на белом листе. Тогда я взяла черной краски на кисточку и стала рисовать стройный силуэт и мелкими штрихами полосочки на тонкой нежной бересте. Но вдруг вместо хрупкой березы стало вырастать огромное черное дерево, оно вырастало у меня на глазах, надвигалось на меня, тянуло ко мне свои кривые руки-ветви, и я закричала, закрыла лицо руками. Прибежали воспитатели, краски и бумагу унесли.

Больше я не рисовала.

А потом в детдом пришла эта женщина, Зинаида Петровна - невысокая, худенькая, с седыми, собранными в пучок волосами, очень энергичная. У нее были удивительные глаза – добрые, смеющиеся, и маленькие смуглые руки - надежные и крепкие.

Она подошла ко мне, взяла меня за руку, усадила рядом.

– Леночка, - сказала она, - хочешь поехать ко мне? Я живу возле самого моря. Оно огромное теплое синее, оно тебе обязательно понравится, оно вылечит тебя. Поедешь со мной?