Грейси расправляла фартучек и старалась успокоиться. Ничего ему не скажу, решила она, пусть сам спросит. Она прошла к столикам Айлин и налила для него стакан воды. Он поднял глаза от газеты. Глаза у него были какие-то скучно-голубые, а волосы сухие и на макушке редкие. Он слегка удивился при виде Грейс.

— Могу я… могу я сделать заказ?

— Да, сэр. — Она скажет ему, когда он спросит, где Айлин. Грейси готовилась к этой страшной минуте. Девушки, занятые своей работой, поглядывали на этот столик.

— Итак, — сказал он и легонько почесал щеку длинными, костлявыми пальцами, — я всегда беру фруктовый салат, гороховый суп с гренками. Сегодня я попрошу — говяжью отбивную, пожалуйста, не слишком зажаренную, с картофельным пюре и с горошком.

Грейси быстро-быстро записывала.

— На десерт я обычно заказываю кофе с двойной порцией сливок и пирог с черникой.

Грейси закрыла блокнот и еще постояла минутку, думая, что он спросит про Айлин, но он уже уткнул глаза в газету. Она была разочарована. Он снова поднял глаза.

— Я… что-то не так?

— Нет-нет, сэр, — и она заторопилась на кухню со строгим лицом.

Две девочки к ней подбежали на кухне.

— Ну? Сказала? — спросила Мэри.

— Он даже про нее не спросил.

У Мэри вытянулось лицо.

— Да ты что! — крикнула она.

— Все они такие, — сказала вдумчиво Клара. — Жива ты, умерла — им и дела нет.

— Да уж, — сказала Грейси.

— Может, он думает, выходная она? — предположила Мэри.

Грейси просияла:

— Ага, вот ты умная какая, — сказала она. — Да нет, он же знает, она же выходная была по четвергам, а сегодня вторник.

— Ну, может, забыл.

— Скажи ему прямо, — сказала Клара, — возьми и скажи, и поглядишь, что он скажет.

— Да, наверно.

Грейси взяла хлеб и масло, кое-какие овощи и фруктовый салат. Поставила все перед ним, и он опустил газету.

— Сэр, — начала она.

Он поднял глаза, какой-то испуганный.

— Поскольку вы постоянный клиент, — сказала Грейси, — наверно, вам интересно будет узнать, что Айлин, девушка, которая всегда вас обслуживала, она… она скончалась сегодня в больнице от операции желчного пузыря.

Грейси не смогла с собой сладить. Губы у нее расползлись, и слезы полились по щекам. Девушки поняли, что она ему сказала.

Он не знал, что ответить. Переглотнул, сконфузился, стал беспокойно оглядываться на другие столики.

— Да… понятно, — сказал он, и его странно не слушался голос. — Мне очень жаль.

Глаза его снова уткнулись в газету. Грейси сморгнула слезы, чуть поджала губы. И поскорее ушла.

— Да ну его к дьяволу, — на кухне сказала она Кларе. — К дьяволу. Хоть бы он подавился.

— Так бы ему и надо, — сказала Клара. Грейси вызвала Розу. Вырвала свой чек из ее блокнота. — Вот. Обслужи его. Я видеть его не могу.

— Ты ему сказала? — спросила Роза.

— Сказала, сказала, не говорила бы лучше.

— Все они такие, — сказала Клара.

Весть обошла всех девочек, и они пронзали его презрительными взглядами, когда проносили мимо заставленные подносы. Роза машинально его обслуживала. Убрала фруктовый салат, плюхнула на стол суп. Он и не заметил. Уткнул глаза в свою газету.

Девочки разозлились, они его обсуждали на кухне.

— Хоть бы для приличия попереживал, — сказала Мэри.

— Так ничего и не спросил?

— Не-а. Только: мне очень жаль, говорит, равнодушно так, и больше ни словечка.

— Хоть бы он подавился этой своей отбивной, — выпалила Роза.

— И правда, — сказала Клара.

Они опять вышли в зал, но не могли с собой совладать, все время на него поглядывали. Скоро другие клиенты стали смотреть на него. По злым лицам официанток они понимали, что что-то не так.

И вот, подняв глаза, он увидел, что все на него смотрят. Он сразу опустил глаза, но рука его дрожала, когда он резал мясо. Потом он вдруг утер губы и бросил салфетку на стол. Взял чек, снял с вешалки дождевик и шляпу. Лицо у него было белое. Он быстро заплатил и ушел.

Девушки остолбенели. Стояли, забыв о работе. Когда дверь за ним захлопнулась, они поскорей собрали грязную посуду и бросились на кухню.

— Видали? — сказала Клара. — Аж отбивную свою не доел.