Понятно, что и разочарование постигло по обоим пунктам.

Заговорила невысокая, плечистая женщина, показавшаяся из-за приземистого сарайчика. А обращалась она к Лако. И «милый» зверь с готовностью потянулся к незнакомке, нежно заворковав и едва не скинув со спины замешкавшуюся Элию.

— Простите, вы не скажете…

— Какой ты красавец! — восхищалась женщина, не слушая, и безбоязненно оглаживая массивный клюв гиппогрифа. Провела ладонью по спине, приподняла крыло, перебрав пальцами края маховых перьев. Хмыкнула, обнаружив срезанные кончики.

Подняла, наконец, глаза на Элию и осведомилась:

— Что ж не напоили-то?

— Негде было, — виновато отозвалась дочь барона, сползая со спины Лако, как нашкодившая девочка.

Тетка снова хмыкнула, хлопнула Лако по загривку и, не добавив ни слова, удалилась.

Брюс с Элией переглянулись. Ящерица загремела цепью, тоже потеряв к гостям интерес, и поволокла длинное тело к навесу. Между иглами на ее хребте проскочила бледная молния. Земля вокруг навеса была усеяна пятнами гари.

Бродившие поодаль гиппогрифы сгрудились у загородки, таращась немигающими круглыми глазами. Они были еще совсем мелкими, на шеях даже не сошел цыплячий персиковый пух.

Хозяйка вернулась, вооружившись большим жестяным ведром. Отвалила в сторону крытый прочной зубродовой чешуей короб, который защищал от пыли водяную колонку, и наклонилась, чтобы накачать воду. Жидкость из скважины побежала мутноватая, забрызгала края ведра меловыми каплями.

Лако охотно протянул клюв, тетка не возражала, машинально погладив лобастую голову и мелкие перышки над глазницами. Гиппогриф даже прижмурился от удовольствия, торопливо втягивая воду и запрокидывая голову, чтобы сглотнуть.

— Заморили птичку, — неодобрительно заметила тетка. — Учтите, новый выводок будет только к новому сезону, а мои все проданы…

Брюс невольно усмехнулся, узнавая интонации.

— Большой спрос?

— А то… На побережье мода пошла на гиппов. На магов все хотят походить. — Тетка нахмурилась. — Только смелости не хватает животное приручить, так они им волю ломают… Я таких вовсе гоню прочь. Вот если бы вашего красавца не видела, то и на порог не пустила!

Заметив недоумение гостей, хозяйка фермы вновь приподняла крыло Лако, проведя ладонью по краешку обкромсанных перьев.

— Не всякий решится срезать побрякушки-то. А раз мальчик от вас не улетел, значит, доверяет…

Элия улыбнулась, несколько ревниво почесывая гиппогрифа с другого бока.

Лако блаженно щурился, присматриваясь к белокурой самочке, дефилирующей поодаль. Гиппогрифиха выглядела крупнее прочего молодняка, что сновал рядом.

— Так что ежели вы за птичкой, то заглядывайте попозже. — Поколебавшись, женщина все же неохотно добавила: — Правда, у соседей, у Стрижей, вроде есть парочка на продажу… Уж лучше вы их возьмете, чем с Золотых земель какой хмырь приедет. А Стрижи, они бессовестные, кто заплатит, тому и отдадут.

— Спасибо, но мы здесь по другому поводу.

— А если не на ферму, то что здесь делаете? — она искренне поразилась. — Места наши безлюдные, дальше ничего, кроме Башни, и нет.

— Мы в Башню, — просто отозвалась Элия, добросовестно перебирая перья на шее Лако.

Тетка приоткрыла рот в изумлении. Потом поджала губы:

— Ну всяк в своей воде плескается… Только места там гиблые.

— Да мы уж привыкли, — с чувством пробормотал Брюс.

— Мы хотели спросить, не нужна ли вам помощь по хозяйству…

А еще: нет ли у вас хлеба, мяса и тихого безветренного места, где можно подремать хотя бы часок. И пары башмаков для девушки.

Работа нашлась. Хорошая, честная, тяжелая работа, за которую платят честным обедом. Трудиться пришлось Брюсу, поскольку: а) Элия все еще являлась наследной баронессой и толку от нее было немного, б) девушка была босая. К вечеру Брюс умотался так, что не слышал, о чем говорят женщины, когда растянулся на скамье, прикрытой благоухающим сухими травами тюфяке.

Зато, как выяснилось, к утру они обзавелись еще одним гиппогрифом. Довольная Элия по-хозяйски крепко держала за повод белую самочку.

— Пусть она лучше будет вашей, — владелица фермы выплеснула очередное ведро белесой воды в поилку для птенцов. — Вы ее не обидите.

Брюс с уважением поглядел на торжествующую Элию. Хотя лучше бы она разжилась обувью поприличнее, чем пара разбитых вдрызг ботов, что нашлись в хозяйстве фермерши.

— Скажите, — он перехватил повод отдохнувшего и оттого развеселившегося Лако. — Вам здесь… не пыльно?