Верткая змейка зацепила краешек платья златовласки, метавшейся, как перепуганная мышь, между колоннами. Шлейф тянулся за ней хвостом. Стоило змейке задеть его — как шлейф пружинисто сжался и моментально вспыхнул.

Златовласка заверещала еще пронзительнее. Вторя ей, тут же заголосил сопровождавший красотку помощник, немилосердно прыгая по чадящему хвосту. Рукоход, то ли не разобравшись в пылу суматохи, то ли осерчав за подпаленный наряд своей подопечной, подскочил к магу со спины и отвесил тому оплеуху.

Маг взмахнул руками, закатив глаза и опрокидываясь. Несколько черных теней вокруг в точности повторили его пассы. Пламя светильников, припав в качающихся панцирях к фитилю, тут же выметнулось за край, выплевывая новых змей. Только теперь они расползлись сразу во все стороны.

Лако наступил на одну из них — брызнули горящие хлопья. Гиппогриф захромал.

— Держись, — прошептал Брюс, припадая к взъерошенной шее зверя. — Держись… Мы вместе…

На мгновение померещилось, что его боль откликнулась в Брюсе. Прошла по руке, впиталась, ослепив… Брюс зашипел, переводя дыхание. Лако выровнялся и понесся смелее.

Игольчатый узор на полу слился в сплошной белесый наст. Позади ревело, взрывалось и искрило. Кто-то кричал, кто-то лупил себя и катался по камням, пытаясь передавить огнистых змей.

Звуки отдалялись, все сильнее пахло дождем…

* * *

На другой стороне и впрямь лило немилосердно. Бурлила, клокоча, словно взбесившаяся вода, мутными потоками не скатываясь, а извергаясь со скользких ступеней. Чудом удерживаясь на ногах, гиппогриф скатывался по пологой лестнице, пытаясь притормаживать крыльями.

— Туда… Она должна быть там…

Мгла, испещренная рисками сплошного дождя, позволяя разглядеть путь едва ли шагов на пять. Клекот воды заглушал любые звуки. Искать кого-то в этом безумии можно только по наитию.

Но если очень хочется…

Лако, разбрызгивая грязь, подлетел к недвижно скорчившейся фигурке, пытавшейся укрыться в изломах скал. Измятая ветрами сосна качалась над ней, впившись живыми корнями в плоть каменного Замка.

— Руку! — как когда-то, много дней назад, потребовал Брюс.

Элия запрокинула фарфорово-бледное лицо с темными провалами глаз. Вгляделась недоверчиво и лишь тогда протянула трясущуюся кисть. Рука показалась ему тонкой и хрупкой. И девушка — невыносимо легкой, когда Брюс втаскивал спутницу в седло. Как ее ветром не унесло там, на тропе?

Дождь хлестал наискось. Сек, как стеклянными прутьями. Дорога плыла, вскипая бурыми водоворотами, волокущими камни, словно горная речка. Ничего, зато погоня отстанет, завязнет в грязи.

…Замок-на-мосту остался далеко позади, утонув в мглистой тьме. Уставший гиппогриф сильно сбавил ход, еле волоча ноги и расставляя крылья для равновесия.

— …сти!

— Что? — Брюс обернулся к Элии, прижавшейся к его спине.

Девушка содрогалась, но смотрела прямо.

— Прости!

— За что?!!

— Я… Не знаю почему… Я не боюсь высоты! Это было так странно…

— Это странное чувство зовется страхом, — горько засмеялся Брюс.

— От меня зависела твоя судьба. Если бы я упала, он убил бы тебя!

— Поздравляю, ты научилась бояться за других… Только вряд ли Фарр стал бы убивать меня. Ему выгоднее привезти нас всех живыми пред очи твоей матери.

— Если бы я упала… Он убил бы тебя за то, что ты послал его дочь на смерть.

Брюсу показалось, что он ослышался. Снова обернулся и увидел напряженное лицо Элии с закушенными губами.

— Ну да, — устало вздохнула Элия. — Капитан Фарр — мой отец. А ты веришь в чудеса? И что после стольких лет бесплодного брака может вдруг волшебным образом народиться дочка?.. Но барон, он все равно был рад мне и считал любимым ребенком. Он говорил, что, видно, род Загорских вовсе скис, если порождает мелкоедов, вроде моего кузена Жеана, и ему не помешает свежая кровь… А мать… Ей стыдно было за свою слабость… И она стыдилась меня. До сих пор стыдится.

Вот это новости! Перед такими новостями даже секрет о проклятии баронской дочери меркнет.

Брюс вспомнил выражение лица капитана Фарра. Белые от гнева глаза и перекошенную изуродованную челюсть.

— Твой отец… Капитан Фарр был прав, когда пытался меня убить. Я бы сделал то же самое, если бы кто-то так поступил с моей дочерью… Я не должен был позволять тебе идти.

Элия неожиданно тихо засмеялась. Брюс даже обернулся, чтобы удостовериться, что ему не показалось. Нет, она и впрямь смеялась: