— Но они ведь украли все эти дома, — прошептала Донна. — Они не так уж безупречны.

— Подумаешь, заняли несколько домов, в которых никто не жил, — возразила Мария-Кристина. — Тоже мне грех!

— Для банка это большой грех, — важно сказала Донна. Ее муж работал в кредитной конторе, что в последнее время не прибавляло этой паре популярности, поскольку все больше людей теряли свое жилье, переходившее в собственность кредиторов.

— Что будем делать дальше? — спросила Бетти, прижимаясь спиной к стене комендатуры. — Если мы вернемся домой, они будут знать, где нас искать.

— Прежде всего я собираюсь найти Гэса, — сказала Мария-Кристина. — А потом… не знаю, может быть, перееду в дом со звездами вместо потолка или улечу на одном из крийских космических кораблей.

— Ты шутишь! — сказала Бетти.

— Не вижу в этом ничего смешного, — возразила Мария-Кристина. Когда она наконец вернется домой, Алан будет в ярости. Что ж, придется как-то решать и эту проблему.

— Стойте здесь, — сказала она подругам. — Попробую просочиться к ближайшему бараку.

— Без меня? Ну уж нет! — заявила Донна. Бетти энергично закивала.

С бешено колотящимися сердцами они заскользили от тени к тени. Однако стоило им добраться до двери барака, как та отворилась. За ней стояла толпа крийев.

— Гэс? — неуверенно позвала Мария-Кристина.

— Мы были в заблуждении, — сказал ближайший пришелец. — Очевидно, люди нуждаются в именах, чтобы общаться. Вот этот действительно есть Гэс.

— Не оставайтесь здесь! — сказала Мария-Кристина. — Если вы останетесь, случится что-то ужасное. Уходите обратно в свой мир, уходите все! Найдите какую-нибудь другую планету для своего приветствия. Мы… мы пока не готовы к таким чудесам.

— Приветствие является важным, — сказал Гэс.

— Мы его не заслуживаем, — сказала Мария-Кристина.

— Если это так, то вы нуждаетесь в нем еще больше.

Она вспомнила, какой была ее жизнь до того, как появился Гэс. Торчать дома целый день в компании одного лишь стареющего йоркширского терьера, готовить еду, чтобы хоть чем-то заняться, чистить вещи, которые никогда не были грязными, смотреть идиотские телеигры и играть в карты, чтобы отогнать отупляющую скуку. Должно быть что-то большее. Один за другим ускользали ее дни; теперь она могла найти им лучшее применение.

— Нарушенные обещания, — сказал Гэс. Пустующие дома… Так много нарушенных обещаний…

Что-то забрезжило в уголке ее мозга, какая-то мысль, пытающаяся оформиться и стать вразумительной. Мария-Кристина уставилась на свою раскрытую ладонь.

— Гэс, — произнесла она, — а у крийев есть что-нибудь такое, что люди могли бы посчитать ценным — ну, золото там, серебро или платина?

— Мы имеем эти вещества, — ответил Гэс.

— Тогда вам нужно купить эти дома у банков, — сказала она. — Купите их все, а потом отдайте обратно людям, которые в них жили раньше.

— Обмен товаров на собственность? — уточнил Гэс. — Торговля?

— Лучшее приветствие, какое только может быть, — подтвердила она. — Дары, которые даются охотно, в знак дружбы.

— А как же звезды на потолке и все прочее? — спросила Бетти. Она внимала с широко раскрытыми глазами, пытаясь переварить услышанное. — Дома-то ведь уже не те, какие были, когда оттуда выселяли хозяев.

— Если им не понравится новая обстановка, они всегда могут их продать и купить себе что-нибудь более традиционное, — ответила Мария-Кристина. — Я бы с радостью поменяла свой дом на один из этих, даже думать не стала бы!

Гэс и другие крийи высыпали из бараков на залитый оранжевым светом двор. Охранники, патрулировавшие периметр, закричали.

— И что теперь? — спросила Донна, прячась вместе с двумя подругами за спину высокого крийя.

— Мы вернемся к нашим кораблям, — ответил Гэс, — и станем подготавливать следующую стадию приветствия.

— А мы? — спросила Донна. Она с опаской оглянулась на комендатуру: входная дверь с грохотом распахнулась, и наружу начали выбегать солдаты.

— Вы примете ваше приветствие у себя дома, — сказал Гэс.

Оранжевый свет стал ярче, потом еще ярче, так что под конец Мария-Кристина не могла видеть ничего другого. Она ощущала его у себя на языке, словно вкус незнакомой инопланетной пряности, чувствовала, как он пронизывает ее кожу, так что даже кости, должно быть, светились и зубы излучали сияние. Миллионы пчел жужжали на ее коже, заслоняя тюремный лагерь. Она больше не чувствовала ни ног, ни лица, ни рук, ни…

— А, вот и ты, — произнес сзади голос Алана. — Что у нас на обед?

— Я…